Цена ошибки - Ирина Лобановская

— Я не узнаю тебя, Гор, — мрачно отозвался Сазонов. — Ты злой и ядовитый. А раньше всегда казался добрым и мягким. Что с тобой? Кстати, сообрази мозгой, ядовитый сарказм нередко приводит к психическим болезням.

Игорь помолчал. Ему стало стыдно. Люди не умеют быть людьми… И он в том числе.

— Прости… Понимаешь, как-то жизнь прошла нелепо и мимо…

— Это у тебя нелепо и мимо?! — искренне изумился друг-приятель. — Да твое имя знают даже в Африке!

— В Африке, может, и знают, — грустно согласился с ним Лазарев. — А она знать меня не хочет…

— Она?! О ком ты? Кто эта таинственная «она»?!

Профессор молчал.

— Кажется, я начинаю догадываться… — медленно сказал Гошка. — Верка твоя кудреватая… О ней опять речь? Ты что, ее нашел?

— Если бы… — вздохнул Игорь. — Если бы нашел… Она потерялась так давно и прочно, что вряд ли отыщется когда-нибудь. Я обидел ее тогда… Сам виноват во всем…

— Ну и тупизм! — сказал Сазонов. — Вот парадокс разных психологии. Я одному мужику навтыкал по сопатке — так он сам мне после этого звонит и вежливо приглашает на симпозиум. А со многих женщин я пылинки сдувал — и они в ответ стервозно поворачивались ко мне задницами. Впрочем, видимо, тут объяснение достаточно простое — в этом кроется принципиальная разница между мужской и женской психологией. Вот Шурка, например… Я ей звоню и рассказываю о своих болях в желудке. А она мне… Нет, ты даже не представляешь, Гор, что мне эта сибирская язва ответила!

— А что? — Игорь действительно не представлял этого.

— Она взялась в ответ пересказывать мне историю знаменитой бабы Клавы!

Лазарев порылся в памяти. Никакой бабы Клавы обнаружить там не удалось, как он ни старался.

— Не помнишь, что ли? — правильно расценил его задумчивое молчание друг-приятель. — Ну как же? Это ведь знаменитая бабка. У нее рак нашли, выписали из больницы и отправили умирать. Лежит баба Клава дома и ждет, когда за ней придет глазастая с косой, а тут внучка вдруг рожает близнецов. Двух здоровых пацанят зараз. Дочка слезно взмолилась: «Мама, помоги!» Ну, встала баба Клава… Стирает, кипятит, детей качает, пока внучка отсыпается… На балконе за коляской следит, чтобы дети ненароком не выпали, пеленки гладит… В общем, дел хватает. Незаметно подросли мальчишки, в первый класс пошли… «Ну, вот теперь, — думает баба Клава, — пора бы и мне к доктору наведаться». Бодро притопала в свою родную районку. Онколог как ее увидела, так побледнела и медленно стала сползать со стула. «Клавдия Степановна, — шепчет, — неужели это вы?… А мы думали…»

— Настоящие диагнозы ставят только патологоанатомы, — цинично проскрипел профессор. — Остальное — мура. Ну, мы можем разрезать человека и заглянуть внутрь. Но на большее мы не способны! Хотя вся остальная медицина может еще меньше, чем мы.

— Ну, если мы такие дураки, то больные и вовсе идиоты! — парировал Сазонов. — Говорят ведь, заставь дурака Богу молиться — он лоб расшибет. Одной бабе с токсическим отравлением врач посоветовал пить как можно больше жидкости, чтобы с мочой выходили вредные вещества. Она взяла и выпила сто двадцать литров. И умерла — сердце не выдержало. Перестаралась. Или вот тебе пример медвежьей услуги. В санатории старичок лечился от ревматизма. Залезал в бочку с серной водой и там сидел. Потом рассказывает другому лечащемуся там же старику: «Я вот в бочке сижу с серной водой — и так хорошо! А у тебя что?» — «Сердце». — «Слушай, а попробуй моим методом полечиться! Очень мне помогает, и тебе, думаю, поможет!» Добра он хотел, но только не знал, что на сердце серная вода обратным образом действует… Второй старик послушался совета и полез в ту же бочку. И из нее уже не вылез…

— Напиши книгу «Записки уролога», — мрачно посоветовал Лазарев. — Пойдешь дорогой Булгакова.

— У меня есть своя дорога! — неожиданно оскорбился друг-приятель.

Он имел в виду своих незабвенных импотентов.