Хранящие тепло - Елена Лагутина

В единственной комнате стоял единственный диван, на котором спал Денис. Диван был не разложен, поэтому при всем своем желании Жанна не могла бы на нем уместиться. Порывшись в шкафу, она отыскала еще пару одеял. Одно из них, сложив в два слоя, постелила на пол и застелила бельем. В то время, когда она жила в родительской квартире, ей очень часто приходилось спать на полу — практически каждую ночь, когда у отца не выпадало дежурство. Потушив ночник и аккуратно развесив на спинке стула одежду, Жанна подумала: «Где наша не пропадала!», натянула футболку Дениса, найденную в том же шкафу, и заснула почти в хорошем настроении.

Ночью Кристину разбудил непонятный шум, доносящийся из ванной. Она проснулась с большим трудом и долго не могла понять, в чем дело. Первые робкие лучи солнца из окна освещали Сашину постель. Она была пустая. Некоторое время Кристина все еще сидела в кровати, а потом вскочила, как ошпаренная, и понеслась в ванную.

Саша была там. «Господи, неужели это никогда не кончится? Неужели я никогда к этому не привыкну?» — пронеслась в сознании мучительная мысль. Вот и теперь, снова, увидев ее лицо, она едва не отшатнулась, снова замерла от ужаса.

— Что с тобой? Что ты здесь делаешь? — щурясь от света лампы, Кристина пыталась понять, в чем дело. Глаза у Саши были мокрыми и красными. — Плачешь?

В ответ та только помотала головой и, взяв в руки полотенце, вытерла выступившие на глазах слезы.

— Плачешь, я же вижу, — вздохнула Кристина, но Саша на удивление энергичным голосом возразила:

— Да не плачу я, с чего ты взяла… Господи, неужели снова…

— Что — снова? — продолжала недоумевать Кристина, глядя на то, как побледнело лицо подруги. Саша зажмурила глаза и сглотнула.

— Чем ты меня нашпиговала?

— То есть? Ты о чем?

— Боже, — простонала Саша, — что ты мне вчера колола? Укол, ты ведь сделала мне укол, я же помню…

— Укол… Ну да, успокаивающее. Тебе его в больнице уже кололи.

— В больнице, наверное, доза была не такая. Кристина, я не могу, меня всю наизнанку выворачивает!

— Господи, — вздохнула Кристина, поняв наконец, в чем дело, — как ты меня напугала! Только, кажется, я соблюдала правильную дозировку.

— Кажется, или все-таки соблюдала? Эх ты, добрый ангел, называется, — Саша выдавила из себя улыбку. — Ладно, пойдем. Я совсем замерзла здесь стоять.

— Давай, я тебе чаю крепкого сделаю? — предложила Кристина.

— Спасибо, не надо, — поморщилась Саша, — я уже пила крепкий чай. Еще хуже стало. Ты, наверное, меня на тот свет отправить решила. Может, и правильно…

— Да нет же! — накрыв Сашу одеялом, Кристина, порывшись в сумке, отыскала бланк с рецептом, — вот, здесь написано, два миллиграмма, а два миллиграмма — это две ампулы, я же правильно рассуждаю?

— Не знаю, — поморщилась Саша. — И вообще, прекрати мне колоть эти уколы. Ты что хочешь, чтобы я совсем в овощ превратилась? В растение?

— Да нет же, Саша, — Кристина чуть не плакала от досады. — Просто ты вчера… Я испугалась. Тебе совсем плохо было, и я испугалась.

Саша нахмурилась и прикрыла глаза. Долгое время в комнате стояла полная тишина. Кристина старалась не двигаться, надеясь, что измученная Саша сумеет снова заснуть. Но напрасно: через некоторое время та снова открыла глаза и тихим шепотом сказала:

— Вот видишь. Я была права.

— В чем ты была права, Саша?

— Он не смог. Он даже слова из себя выдавить не смог, даже руки не протянул. Знаешь, я так ждала… Я не знаю, каких слов я ждала, но мне почему-то показалось, что он их знает. Сначала показалось, а потом… Видишь, как все получилось. Зря.

— Что — зря? Я вообще тебя не понимаю. Ты на него набросилась, стала кричать, кидаться, фотографию со стены сорвала, смяла… Я понимаю, Саша, ты сейчас в таком состоянии, что не можешь себя контролировать, но мне кажется, что ты напрасно решила, будто…

Кристина не договорила. Ей с трудом удалось сдержать стон, видя, как исказилось и без того обезображенное лицо подруги. Долгое время она успокаивала ее, убеждала в том, что Саша ошибается, а сама и верила и не верила в то, что говорит.

— Послушай, давай уедем. Уедем отсюда. Мне так хочется уехать, так не хочется больше жить здесь, в этом городе. Я не смогу здесь жить, Кристина.

Кристина понимала Сашино желание. Окажись она на ее месте, она бы тоже захотела уехать отсюда — от страшных воспоминай, от той жизни, которая перечеркнута. Уехать, чтобы попытаться начать новую, другую жизнь, если уж Всевышнему было не угодно пока обрывать ее земное существование.

— Или, если ты не захочешь уехать со мной, отвези меня.

— Куда, Саша? Куда тебя отвезти?

— Туда, где ты жила раньше. В свою Михайловку. Ты же мне рассказывала, что это маленький и тихий город, и у тебя там есть квартира. Я буду жить там, а ты, если хочешь, здесь… Сделаем родственный обмен.

— Не придумывай, — возразила Кристина. — То есть, я хотела сказать, что тебе пока рано об этом думать. Ты считаешь, что твоя жизнь не сложилась, но ты можешь ошибаться. Я даже почти уверена в том, что ты ошибаешься…

— Ты опять о нем? Кристина, пойми же! Ну как ты не понимаешь! А еще ведь пишешь книжки про любовь…

— Ты должна с ним поговорить. Ты просто обязана это сделать — ради него, ради себя. То, что случилось вчера, ничего не значит. Ну сколько раз тебе можно повторять одно и то же!

Достав из пачки очередную сигарету, Кристина тут же отшвырнула ее от себя, поняв, что от табачного дыма уже начинает подкатывать к горлу тошнота. Саша молчала, и это был хороший знак — по крайней мере, это означало, что она ее слушает.

— Ты не видела, в каком состоянии он вчера уходил. На нем лица не было… Прости, неудачное сравнение, — тут же осеклась Кристина, увидев, как дрогнули Сашины ресницы. — Ты должна с ним поговорить. Ты должна еще раз увидеть его, ты должна разобраться в его и в своих чувствах. Иначе ты потом никогда себе этого не простишь. Неужели ты сама не понимаешь?

Долгое время Саша молчала, застывшими глазами глядя на Кристину.

— Хорошо, — наконец отозвалась она почти спокойным голосом. — Я поговорю с ним. На самом деле, ты права — чтобы ни случилось, он заслуживает большего, чем моя вчерашняя истерика. По крайней мере, я должна перед ним извиниться.

Кристина кивнула. Извиниться, попрощаться — все, что угодно, но они должны увидеться. Слишком страшно было представить себе, что будет с Сашей, если они больше никогда не увидятся, если финалом их любви станет вчерашняя сцена, о которой жутко вспоминать.

Она посмотрела на часы. Стрелки разделяли круглый циферблат на две ровных, одинаковых половины — пятнадцать минут десятого.

— Позвони ему. Позвони прямо сейчас!