Ты - моя тайна - Кэтрин Стоун

Примерно через неделю после возвращения осенью в кампус Меган пробовалась на главную роль в «Кошке на раскаленной крыше» — пьесу собирались ставить в студенческом театре. Она получила эту роль, напряженную, требующую полной эмоциональной отдачи. К тому же Меган в этой пьесе могла опробовать заимствованный у Бет южный выговор. В свободное время она устраивала гнездышко для себя и Стефана, для их долгой совместной жизни. Она повесила белые с голубым занавески на окна, застелила постель шотландским пледом, посадила в ящики для цветов маленькие кустики азалий, а между ними — незабудки.

— Незабудки? — спросил Стефан, увидев это красивое нововведение Меган.

И тогда она поведала ему о маленькой испуганной и одинокой пятилетней девочке, которая придумала для себя собственный мир — мир цветов, где королевский трон занимали незабудки. Пока она говорила, Стефан ласково держал ее за руку и смотрел ей в глаза.

— Это ты моя незабудка. Драгоценная незабудка, навсегда — тихонько произнес он, когда Меган кончила свой рассказ.

Влюбленные сидели на крыльце домика в Сан-Грегорио, глядя на безбрежный океан, озаренный осенним солнцем. Внизу на пляже молодая мать играла в пятнашки с двумя детьми. Стефан и Меган смотрели, как ребятишки резвятся на теплом песке, слышали их веселый смех и радостные крики.

— Какие прелестные дети, — сказала Меган. — Такие счастливые, свободные и беззаботные. Такими должны быть и наши дети.

— Наши дети? — спросил Стефан, сделав ударение на первом слове.

Меган повернулась к нему, ее голубые глаза засверкали.

— Да! Наши прекрасные малыши. — Она вдруг умолкла, заметив на лице у Стефана легкую тень тревоги. — Ведь ты хочешь, чтобы у нас были дети?

— Наверное. Да, разумеется. Когда-нибудь. — Он произнес это медленно и задумчиво, потом поднес руку Меган к губам и добавил: — Но пока все, чего я хочу, это ты. Только ты, Незабудка.

В ноябре у Меган начались ужасные головные боли. Стефан ей твердил, что она переутомляется. Но даже во время отдыха боли не оставляли ее в покое. Беспокойство Стефана росло, и он наконец обратился за помощью к Джейку.

— Она не хочет идти к врачу, а я боюсь, что с ней что-то серьезное.

— Возможно, она тоже этого боится, — предположил Джейк, зная о страхе Меган перед смертью.

— Может, ты с ней поговоришь? У нас по этому поводу всегда споры.

— Разумеется, поговорю.

Джейк проконсультировался у невропатолога в клинике Пало-Альто. Описал симптомы и договорился о приеме. Потом он пригласил Меган в полдень на чашку кофе. Они встретились у входа в Дом союза студентов.

— Давай прокатимся куда-нибудь. У меня машина.

Меган не удивилась. Они с Джейком проводили много времени вне кампуса и всегда радовались возможности куда-то поехать. Джейк привез ее прямиком в клинику и припарковал машину на стоянке. Меган моментально все поняла и вжалась в спинку сиденья.

— Вы со Стефаном два чертовых лживых копа, вот кто вы такие!

— Меган, не говори чепухи, это не игрушки. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы устроить для тебя консультацию. К этому врачу записываются за несколько месяцев вперед.

— Стефан знает, что ты это сделал?

— Нет. Он просто попросил меня о помощи. Я понимал, что если сообщить все тебе, ты улизнешь.

— Я улизну прямо сейчас.

— Не будь ребенком. И не смей делать из меня дурака.

Джейк никогда раньше ею не командовал. Меган стало ясно, что выбора у нее нет. Она медленно открыла дверцу машины.

— Ты ублюдок!

Головные боли у Меган прошли в течение месяца после визита к врачу. Она никому не рассказывала, почему они исчезли, и только повторяла, что все это чепуха, ничего серьезного. Улучшение было столь очевидным, что все поверили: да, с Меган все хорошо, никаких неприятностей.

В декабре, за день до того, как Стефан получил извещение о зачислении на юридический факультет Гарварда, они с Меган объявили о помолвке. Свадьбу наметили на июнь; она должна была состояться на другой день после получения Стефаном диплома. Подружка невесты — Кэрри, шафер жениха — Джейк.

— Везде только белые розы и незабудки! — объявила Меган за ленчем на следующий день после помолвки. — Кэрри, нам с тобой придется позаботиться о платьях. Давай прямо сейчас составим список гостей. Так, прикинем. Ваша семья, моя семья, семья Джейка.

— Семья Джейка?

— Разумеется. Думаю, к выпуску они уж наверняка приедут!

— Верно. Я тоже так считаю.

— И само собой, Айен и Маргарет. — Меган очень хотела видеть на свадьбе режиссера Айена Найта с женой, ведь они, по существу, стали для нее второй семьей. — Я уверена, они прилетят из Коннектикута.

— А Бет?

— Нет, ни в коем случае! Да она и не придет. Ведь ей до сих пор кажется, что я увела у нее Стефана. Не понимает, что он никогда ей не принадлежал.

Это было правдой. Кэрри все труднее становилось дружить одновременно с Бет и Меган. Бет и слышать не хотела о Меган и Стефане. Кэрри надеялась, что извещение о свадьбе ее утихомирит, однако оно только подлило масла в огонь.

— Бедный Стефан! — со злобой произнесла Бет и добавила убежденно: — Свадьбы не будет.

— Она непременно состоится, Бет! Они по-настоящему любят друг друга. Мне бы так хотелось, чтобы ты примирилась с неизбежностью!

— Меган любит только себя. Ей нравится играть в любовь со Стефаном, но это ей скоро приестся, Кэрри. Задолго до июня.

По молчаливому уговору Бет и Джон встречались дважды в неделю. Бет пила чай со льдом, Джон поглощал комплексный обед, и они без конца говорили, говорили о компьютерах, науке, аэронавтике. Никогда о личном, хотя Джон время от времени пытался что-то узнать о Бет.

— На днях я сделал одно интересное открытие.

— Ну?

— Я видел твою фотографию в прошлогоднем альбоме новичков.

— О, — только и произнесла Бет без малейшего интереса.

— От красавицы с Юга до… — Джон запнулся — в самом деле, до чего? Неприступной и агрессивной красотки-вамп?

— До девушки-ковбоя, — закончила за него Бет.

— Вряд ли. Но все равно, почему такая перемена?

— Чтобы избежать назойливого внимания, это ясно! — Бет даже удивилась. — Чтобы мужчины оставили меня в покое.

— Если это и срабатывает, то не из-за внешности. Ты отлично умеешь выразить… — Он снова запнулся, не уверенный в том, как далеко может зайти в выборе подходящего определения.

— Презрение? — предложила Бет.

— Вот именно. Ты никому не даешь шанса.