#20 восьмая - Юлия Кова

— РБК на втором, CNN на четвёртом, — стараясь не обижаться, подсказала я. — Ещё кофе будешь?

— Да, спасибо. Лен, скажи, а «музыкальный» здесь ловит?

— Ловит. — Я даже встрепенулась. — А какой канал ты хочешь найти?

— MTV или «YouTube». Кстати, я у тебя заметил приставку «Apple TV». Предлагаю «YouTube». Ты как?

— Давай. А у тебя свой плейлист есть?

Андреев с энтузиазмом кивнул. А вот это было забавно. У Алексея Михайловича, оказывается, была ещё одна сторона, которую я не знала.

— Лёш, а ты какую музыку любишь?

— Любую, за исключением шансона, джаза и блюза. Первое раздражает, второе и третье я не понимаю. — Андреев вышел на свой плейлист. — А ты что предпочитаешь?

— Всё, что угодно, только не оперные арии.

Андреев фыркнул, но в причину моей антипатии к Большому театру углубляться не стал. То ли сообразил, что корни моей нелюбви проистекают из детства, то ли в детективном агентстве ему нашептали, что моя мама пела.

— Лен, а почему у тебя животных нет? — Андреев нашёл клип «One Republic». — Мне всегда казалось, что у тебя дома должна быть кошка. — Пауза и короткий, быстрый взгляд на меня.

«Кошечка… Сладкая… Кошечка.» Я замерла, пытаясь восстановить дыхание.

— Так что с котами? — Андреев насмешливо смотрел на меня, явно меня подначивая.

— Ну, однажды я хотела взять кошку, но у Макса аллергия… на шерсть. — Произнеся это, я сжалась, ожидая, в худшем случае, укорот, в лучшем — неудовольствие.

— Но это же твоя квартира, — стараясь казаться невозмутимым, удивился Алексей.

— Ну, Макс тоже жил здесь.

— Ах, да. И как я забыл? — Андреев скривил губы в усмешке. Потом быстро «исправил» лицо. — А планировку здесь тоже он делал?

Это «он» прозвучало, как «да будь он навеки проклят».

— А почему ты решил, что дизайном занимался Макс? — Я стрельнула в него глазами.

— Планировка необычная, — лихо «перевёл» стрелки Алексей. — Никогда не видел такую огромную кухню. Да ещё и с балконом.

— А кухни с балконом и не было, это я всё переиграла. Кухня была маленькой, а балкон примыкал к большой комнате. Я соединила кухню и комнату, а другую большую комнату разделила на кабинет и спальню.

— Хорошая идея. — Андреев встал, собрал тарелки и положил их в мойку. — Скажи, — стоя ко мне спиной, спросил он, — а если бы так случилось, что ты… ну, вышла бы замуж и у тебя была бы большая семья, то какую квартиру ты выбрала? Вряд ли бы ты осталась здесь.

— Я не выйду замуж, — очень тихо ответила я.

— Да? А почему? Принципы? Религиозные убеждения?

— Потому что, на мой взгляд, брака без детей не бывает.

Андреев дёрнулся, как от удара. Потом на секунду обернулся ко мне, и я увидела его сжатый в узкую линию рот и обточившиеся скулы.

— Ты говоришь глупости, — тихо и веско припечатал он.

— Возможно. — Я даже спорить не стала. И тут раздался оглушительный звонок в дверь. — Ну, всё, начинается, — пробормотал Андреев.

Бросив на Алексея короткий взгляд, я шагнула в прихожую. Заглянула в дверной «глазок». На лестничной клетке стоял мой отец, подкрепленный «тяжелой артиллерией». Роль «Катюши» в данном случае, выпала моей маме. «Ну, умирать, так с музыкой.» Открыв двери и с криком: «Папа, мама, я так соскучилась!», я бросилась им на шею. Поцелуи и вопросы, как я себя чувствую, были заданы преувеличенно громко и вежливо. Мои давно разведенные родители сейчас производили впечатление двух МУРовцев, проникших на бандитскую территорию, чтобы спасти Володю Шарапова и пристрелить Горбатого. Обнажённые нервы, пульс, настроенный на Андреева, не к месту очнувшееся остроумие заставили меня отступить, совершенно по-идиотски хихикнуть, выбросить руку назад и торжественно заявить:

— Папа, мама, знакомьтесь. Это — мой близкий коллега.

— Доброе утро, — хрипло, но твердо произнёс Андреев. Отец кивнул.

— Н-да? Ну, и на сколько «близкий»? — скрипнула мама, поджимая губы, всем своим видом демонстрируя, что Андрееву не поздоровается. Папа тронул маму за локоть, мол, не начинай.

— Это и есть Алексей Михайлович, я правильно понимаю? — Папа спрашивал меня, но смотрел только на Алексея. Короткая дуэль карих и серых глаз кончился тем, что папа, как это ни странно, отвёл глаза первым и повернулся к маме: — Элина, вы с Алёной чайку попейте, а мы пока кое-что обсудим. Лена, где нам с твоим «коллегой» можно уединиться?

— В кабинете. Вам же компьютер нужен?

— Нужен, нужен, — вздохнул отец.

— Но я, между прочим, тоже хотела бы поучаствовать в этом разговоре. — Мама театрально вскинула вверх изящную бровь.

— Обязательно, но попозже. — Папа сказал это мягко, но вполне определённо. Помог маме снять пальто, подмигнул мне, и, прихватив портфель, отправился к кабинету.

— Вам чай или кофе принести? — Встряла я, испугавшись первых разрядов молнии, которые сейчас ощутимо шли от отца.

— Потом. Я попрошу, если что. — Папа уверенно шёл по коридору, не сомневаясь, что Андреев за ним последует. Алексей тихо вздохнул, благодарно и мимолетно тронул мой локоть и отправился за моим папой. Мы с мамой послушали, как мужчины затворили дверь кабинета, потом переглянулись.

— Лен, ты соображаешь, что ты наделала, а? — прошипела мама.

— Да. Нет. Я не знаю.

— О господи, а с лицом-то с твоим что! — покачнулась мама. — Я только сейчас заметила этот чудовищный синяк. Какой кошмар! — Мама всплеснула руками. — А ведь я тебя предупреждала, что сожительство с Сафроновым не доведет тебя до добра. А ты… — но, оценив мой виноватый взгляд, мама сбавила обороты, мягко прижала меня к себе, погладила по спине. — Ладно, детка, пойдем чай пить. Расскажешь мне, что это за «коллега» ...

— … Ну, а потом мы из «Шереметьево» приехали сюда, и я попросила Лёшу остаться, — заключила я свой получасовой рассказ о трёх днях, потрясших мой мир до основания.

— Понятно. Ну, и что дальше будет?

— В смысле?

— Ну… — и мама преувеличенно-внимательно осмотрела свои ногти. — Ты же понимаешь, что ради тебя твой отец что угодно сделает. Но это не значит, что ты, — тут мама бросила на меня взор Ивана Грозного, — что ты можешь делать, что хочешь. И меня, как мать, очень интересует вопрос, что собираетесь делать ты и этот молодой человек, которого ты упорно именуешь «коллегой»?

«Когда вы поженитесь?» — вот что я прочитала в маминых глазах.

— Мам, мы это не обсуждали.

— Ах, вы не обсуждали... — Мама зачем-то заглянула в чашку с давно остывшим чаем, покатала по столу кубик рафинада. — Ты этим молодым человеком очень увлечена, да? — тихо спросила мама. Я кивнула и отвела глаза. — Я так и поняла, заметив, как ты на него смотришь. И точно так же он глядит на тебя, когда ты этого не видишь.