Ашерон - Шеррилин Кеньон

Артемида была рядом, когда он покупал им места, после чего он привел ее к ряду, который был отгорожен от крестьян. Здесь было менее тесно, и в этой же секции сидела знать и семьи сенаторов. Ашерон дал чуть больше денег, чтобы Артемида могла сесть на подушку, тогда как сам он уселся на камень.

— А себе ты такую не купил? — спросила она, занимая свое место.

— Мне не требуется подушка, — сказал он, отдавая ей кошелек.

Сморщив нос, она посмотрела на камень, на котором он сидел, представив, что это должно быть холодно.

— А тебе удобно?

— Не очень. Но я привык.

Он привык ко многим вещам, которые не были естественными. Что-то кольнуло в ее груди. На самом деле ее беспокоило то, что он принижает сам себя. Он не должен был ни в чем отказывать себе, особенно тогда, когда он был с ней. Щелкнув пальцами, она создала подушку под ним.

Он посмотрел вниз с испугом, что было довольно смешно.

— Ты не должен сидеть на холодном камне, Ашерон.

Ашерон дотронулся до мягкой голубой подушки, чтобы поверить в ее существование. Только Рисса заботилась о его комфорте. А порой и Катера. Но Катера заботилась о нем лишь с той целью, чтобы заработать больше денег. У Артемиды же не было никаких видимых причин и ее не должно было беспокоить то, что он был в подавленном состоянии или то, что ему было холодно. Он был никем для нее, а она сделала для него уже столько добрых вещей. Он почувствовал желание улыбнуться ей, но он все еще не доверял богине в полной мере. Он слишком часто обманывался добротой людей, которая была мотивирована лишь их эгоизмом.

Он напрягся, когда ему вспомнилось то время, когда отец выгнал его из дома Эстеса и он стал бездомным.

— Я дам тебе работу, мой мальчик…

Он закрыл глаза, пытаясь изгнать тот ужас, что последовал из-за его слепого доверия. По правде говоря, он ненавидел людей. Они использовали друг друга и были с ним жестоки.

Все они были жестоки к нему.

— Вино для господина и для его дамы?

В этот момент Ашерон понял, что к нему обращается пожилой продавец. Он был ошеломлен подобным проявлением уважения и не смог сформулировать ответ.

— Да, — сказала Артемида повелительно. Она протянула продавцу монету, и тот вручил ей две чаши с вином.

Продавец склонился перед ними в низком поклоне.

— Благодарю, моя госпожа. Милорд. Надеюсь, вам понравится представление.

Ашерон все еще не мог сказать ни слова, так что он просто взял чашу из рук Артемиды. Никто не относился к нему так с тех пор, как он находился в летнем дворце вместе с Риссой и Майей. И никто никогда не кланялся ему. Никто. Его горло сжалось, так что он стал неспешно потягивать вино.

Артемида изучала выражение его лица.

— Что-то не так?

Ашерон покачал головой, не веря тому, что сидит рядом с богиней. В публичном месте. Полностью одетый. Какой необычный поворот событий.

Артемида опустила голову, стараясь поймать его взгляд.

По привычке Ашерон отвел глаза.

— Почему ты не смотришь на меня? — спросила Артемида.

— Я смотрю на тебя.

— Нет, не смотришь. Ты всегда отводишь глаза, когда кто-либо приближается.

— Однако я вижу тебя. Я научился видеть, не глядя на предмет прямо еще давным-давно.

— Я не понимаю.

Ашерон вздохнул, поворачивая чашу в руках.

— Мои глаза заставляют людей чувствовать себя неудобно, и поэтому я стараюсь спрятать их как могу. Благодаря этому люди не сердятся на меня.

— Люди сердятся на тебя лишь от того, что видят твои глаза?

Ашерон кивнул.

— И каково это?

Он отогнал воспоминания, которые терзали его душу.

— Это ранит.

— Тогда ты должен сказать, чтобы они перестали причинять тебе боль.

Если бы все было так просто.

— Я не бог, Артемида. Никто и слушать меня не станет.

— Но я же слушаю.

Эти слова многое значили для него.

— Ты уникальна.

— Это правда. Возможно, тебе следует проводить больше времени с богами.

Он фыркнул.

— Я ненавижу богов, помнишь?

— Ты ненавидишь и меня, не так ли?

— Нет.

Артемида улыбнулась. Его слова принесли ей облегчение, но она не знала, почему. Заинтересованная, она потянулась, чтобы коснуться его спины. В следующий момент он выдохнул через стиснутые зубы и тут же отодвинулся.

— Что с тобой?

— Моя спина все еще болит.

— Болит от чего?

Каким-то образом он наградил ее наглым взглядом, несмотря при этом ей прямо в глаза.

— Я же сказал, мне нельзя покидать комнату. Я заплатил за посещение твоего храма.

— Заплатил чем?

Он вздохнул, так как началось представление.

— Пожалуйста, давай смотреть спектакль.

Уставившись на актеров, она слушала, как те рассказывали историю, но это было ей не интересно. Человек рядом с ней… вот это было совсем другим делом. Он очень ее интересовал. Всегда, когда она приближалась к человеку или другому существу, он или она ползали у нее в ногах и просили одобрения. Или смотрели на нее, словно на божество, кем она и была, конечно. Но он ничего подобного не делал. Он как будто не замечал того факта, что она легко может убить его. Даже сейчас он полностью игнорировал ее. Как странно.

— Почему они продолжают петь?

— Это хор, — прошептал он, его внимание целиком было поглощено игрой актеров.

— Они хор чего?

Он нахмурился.

— Хор чего?

— Плясать под их дудку… это не хорошо.

— Это всего лишь хор, — поправил он ее, тут же отвернулся, — нет, это не так. Они довольно хорошо звучат.

Она выгнула бровь в ответ на его раздраженный тон.

— Ты споришь со мной?

— Я и не пытался спорить с тобой, богиня. Я лишь хочу услышать, о чем говорят актеры. Тсс.

Нет… нет, он действительно не уделял ей должного внимания. Гнев горячей волной прошел сквозь ее тело.

— Извини? Ашерон? Тсс?

На этот раз он встретился с ней взглядом, и в этих серебряных глазах не было никакой ошибки.

— Здесь не только один я, Артемида, — и отвернулся обратно к сцене.

Злясь на него, она стащила капюшон с его головы, чтобы получить все его внимание. В другую секунду она поняла, что совершила ошибку. Все в округе сразу же заинтересовались Ашероном, лицо которого побледнело. Не говоря ни слова, он накинул капюшон и бросился к выходу. Несколько людей последовало за ним. Преследуемая любопытством, она поднялась вверх по лестнице, и наблюдал за тем, как вокруг Ашерона собирается все больше и больше людей. Было видно, что он паникует, стараясь пройти сквозь толпу, которая пыталась заговорить с ним.