Кирклендские услады - Виктория Холт

— Очень хорошо, что заглянули, — сказала миссис Рокуэлл-Редверз. — Пришли пешком?

— Ну, здесь же совсем близко.

— Когда вы у нас были в последний раз, вы выглядели гораздо лучше.

— Я неважно спала сегодня.

— Это никуда не годится! Вы поговорили с Джесси Данкуэйт?

— Тут дело в другом. Мне хотелось скорее рассказать вам, что со мной произошло нынче ночью, прежде чем вы услышите об этом от других. Я хочу, чтобы вы узнали мою версию.

— Вы волнуетесь, — ровным голосом проговорила миссис Рокуэлл-Редверз.

— Может быть. Но по сравнению с ночью, когда это случилось, я уже совсем успокоилась.

— Так расскажите же, что произошло. Мне не терпится услышать.

И я рассказала ей все, ничего не пропуская. Она внимательно слушала. Потом решительно кивнула.

— Все ясно, — сказала она. — Кто-то в доме задумал вас попугать.

— Но это же глупо!

— Не так уж глупо, если для этого имеются веские причины.

— Ну какие тут могут быть причины?

— Застращать вас. Лишить вас надежды родить ребенка.

— Все это очень странно. Да и кому могло прийти в голову такое?

— Возможно, это только начало. Думаю, нам следует держать ухо востро.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнула миссис Редверз, и в комнату вошел Саймон.

— Доусон сказала, что у нас миссис Кэтрин, — проговорил он. — Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

— Я-то нет, — ответила его бабушка. — А как вы, Кэтрин?

— Да нет… не возражаю.

— Звучит не слишком уверенно, — улыбнулся он.

— Дело в том, что Кэтрин пришла кое-что обсудить. Не знаю, захочет ли она обсуждать это при тебе.

Я посмотрела на Саймона и подумала, что никогда еще не встречала человека более энергичного, кто так хорошо разбирался бы во всем. Сразу видно, что он — воплощение здравого смысла.

— Нет, — повторила я, — я не против, чтобы и вы обо всем узнали.

— Тогда давайте расскажем ему, — предложила Хейгар и начала излагать все сначала.

Я испытала большое облегчение, услышав, что она повторяет мой рассказ слово в слово. Она ни разу не сказала: «Кэтрин думает, что увидела…» или «Кэтрин показалось, что…», нет, она говорила только: «Кэтрин увидела…» и «тут случилось…». За одно это я была ей бесконечно благодарна. Саймон внимательно слушал.

— Ну, что ты скажешь? — спросила Хейгар, закончив.

— Кто-то в доме решил подшутить над Кэтрин.

— Вот именно, — согласилась Хейгар. — Но зачем?

— Думаю, все это связано с предстоящим появлением на свет наследника.

Хейгар торжествующе взглянула на меня:

— Для бедной Кэтрин это было тяжелое потрясение.

— Почему вы не попытались поймать шутника? — спросил Саймон.

— Пыталась, — негодующе возразила я. — Но пока я опомнилась, его и след простыл.

— Вы говорите «его». У вас есть основания полагать, что призрак был мужского пола?

— Не знаю. Но надо же как-то его называть. Легче сказать «он», чем «она». К тому же он оказался очень проворным, как молния пронесся по коридору.

— А куда дальше делся?

— Не представляю. Если бы он спустился вниз, я бы его увидела. За это время он не успел бы сбежать по лестнице в холл. Не знаю, как ему удалось так быстро миновать коридор.

— Может быть, он спрятался в одной из комнат? Вы никуда не заглядывали?

— Нет.

— Зря.

— Тут как раз вышла Руфь.

— А Люк появился позже, — с ударением сказала Хейгар.

— Вам не показалось, что Люк запыхался?

— Вы подозреваете Люка?

— Нет, я просто рассуждаю. Полагаю, что это был кто-нибудь из живущих в доме. Если вас требовалось запугать, значит, это могли быть либо Люк, либо Руфь, либо Мэтью или Сара. Вы всех их видели ночью?

— Мэтью и Сару — нет.

— Ага!

— Не могу себе представить, чтобы кто-нибудь из них нарядился монахом и среди ночи бродил по дому.

Саймон нагнулся ко мне и сказал:

— Все семейство Рокуэлл слегка помешалось на своих древних традициях. — Он улыбнулся и взглянул на Хейгар. — Все до единого, — добавил он. — Если речь идет об их любимых «Усладах», никому доверять нельзя. Они все живут прошлым. Да и как может быть иначе, раз они обитают в древней крепости? Это же не дом, а мавзолей. Всякому, кто даже недолго поживет в «Усладах», сами собой полезут в голову странные мысли.

— Вы считаете, что такое случилось и со мной?

— Нет-нет. Вы же не Рокуэлл. Вы лишь породнились с нашим семейством, выйдя замуж за Габриэля. Вы трезвая йоркширка и сумеете вдохнуть здравомыслие в эти старые заплесневелые стены. Знаете, что происходит с мертвецами, если их извлекают на свежий воздух? Они превращаются в прах!

— Я рада, что вы мне поверили и не думаете, будто я выдумала эту историю. В «Усладах» все держатся так, словно я — жертва расстроенного воображения. И называют то, что случилось, «ночным кошмаром».

— Ну да! А тому, кто взялся за такие проделки, только того и нужно.

— Ничего, в следующий раз я его перехитрю.

— В следующий раз он придумает что-нибудь другое. Можете не сомневаться.

— Ему не удастся. С сегодняшнего дня я буду запирать свою комнату.

— Смотрите, он попробует напугать вас как-нибудь иначе, — предостерег меня Саймон.

— Пора выпить чаю, — заявила Хейгар. — Позвони, Саймон, пусть Доусон подаст чай сюда. Выпьем все вместе. А потом ты отвезешь Кэтрин в «Услады». К нам она пришла пешком, а возвращаться так же ей будет утомительно.

Принесли чай, и мне снова, как в первый раз, было доверено его разливать. Я уже чувствовала себя значительно лучше. Просто удивительно, до чего успокоил и ободрил меня разговор с этими двумя людьми — бабушкой и внуком. Они мне поверили, не сочли слабонервной истеричкой, и этого было довольно. Как мне хотелось, чтобы наше чаепитие никогда не кончалось! Помешивая чай, Хейгар сказала:

— Помню, и надо мной однажды так подшутили — мой брат. Мэтью тоже явился ко мне в спальню. Правда, похоже на ваше происшествие. Только у меня занавес вокруг кровати был задернут. Дело было зимой, в Рождество. Восточный ветер нагнал метель, снег так и валил. Гостей к нам собралось немного — только те, кто успел приехать до непогоды. Считалось, что из-за снежных заносов им придется жить у нас и после Рождества. Разве что наступит оттепель, и тогда они разъедутся. Нам, детям, разрешили посмотреть рождественский бал с галереи менестрелей. Зал был празднично украшен, все блистали роскошными туалетами — замечательное зрелище! Но разговор не об этом. Наверное, нас перекормили рождественским пудингом — мы пришли в большое возбуждение и начали ссориться. Мы — это, разумеется, Мэтью и я, Сара в наших ссорах никогда не участвовала. Короче говоря, я пустилась в рассуждения о наших предках, а Мэтью заявил, что не прочь пощеголять в роскошных шляпах с плюмажем и в кружевных воротниках, какие носили во времена «кавалеров»( Во время Гражданской войны в Англии (1640 — 1653) враждующие партии — роялисты и сторонники парламента — имели прозвища «кавалеры» и «круглоголовые»). «Хочешь быть похожим на сэра Джона? — возразила я. — Только скажи, что он хоть чуточку тебе правится!» — «А вот и нравится, хочу быть в точности таким же», — ответил Мэтью. «Терпеть не могу этого сэра Джона! — закричала я. „А мне он нравится!“ — не уступал Мэтью и стал выворачивать мне руку. А я расквасила ему нос и вопила, что сэр Джон был трус.