Мгновения жизни - Марика Коббольд

Грейс не стала дальше распространяться на эту тему. Вместо этого она сказала:

— Он — моя скала.

— Точнее, каменная стена, — поправила ее Анжелика.

Они сошлись во мнении, что все это очень грустно, но так, наверное, даже лучше: природа сама дала ей понять, что с ребенком было что-то не так, очевидно, он просто не готов был увидеть свет. Но Грейс сознавала только то, что в мире возникло очередное пустое место там, где должен был расти и развиваться ее ребенок, и что наступит очередной несостоявшийся день рождения, отмечать который будет она одна. Она отчаянно хотела верить в то, что реинкарнация действительно существует и ее неродившиеся малыши сумели вернуться к основе всего сущего, где кто-то улыбнется им, похлопает по попке и пожелает удачи в следующий раз.

Анжелика попросила ее стать крестной матерью маленького Майкла. Церемония крещения состоялась весной в Лондоне, и Грейс во все глаза смотрела на Анжелику, стоявшую у купели в юбке и пальто кремового цвета, с младенцем на руках. Меру собственной порядочности, думала она, можно узнать, только когда у твоей лучшей подруги уже есть то, чего тебе не хватает больше всего на свете.

— Я так рада за тебя, — тихонько, чтобы никто не услышал, прошептала она. И снова и снова повторяла про себя: Я так рада за тебя.

Грейс потеряла и другого ребенка, на этот раз после шестнадцати недель беременности. В тот день она отправилась на прогулку и присела ненадолго отдохнуть под плакучей ивой в нижней части сада. Она смотрела, как солнце опускается за горизонт, и рассказывала своему ребенку, как выглядят закат и рассвет.

— Аврора, если ты — девочка, мне хотелось бы назвать тебя Авророй, но, наверное, я в конце концов передумаю, потому что не хочу, чтобы это выглядело претенциозно, как не хочу и того, чтобы люди думали, будто ты — троюродная сестра какого-нибудь графа или полузабытой поп-звезды.

Для середины октября вечер выдался на удивление теплым и мягким. Вот уже несколько дней дул южный ветер, и все только и говорили, что о втором бабьем лете. Листья на деревьях еще не опали, однако были такими пыльными и как будто усталыми, что поневоле хотелось, чтобы это случилось побыстрее и они могли бы спокойно опуститься на землю и наконец отдохнуть.

И вот пока она сидела и разговаривала с ребенком, ее вдруг охватило беспокойство и смутное предчувствие беды. Она постаралась не обращать внимания и осталась на месте, слушая птиц и наслаждаясь свежим воздухом. Внезапно ей стало холодно, и сердце забилось с перебоями. Грейс поняла, что происходит нечто ужасное. Она схватилась обеими руками за живот, плача и молясь, потом поднялась и поспешила к дому.

Бытует мнение, что люди, подобные Грейс — не выставляющие свою жизнерадостность напоказ, склонные видеть происходящее в несколько более черном цвете, чем другие, — не питают никаких надежд на лучшее, что они пессимисты по натуре. Это заблуждение. Грейс продолжала лелеять надежды и верить в будущее, просто об этом никто не знал и не догадывался. Это единственное, что ей оставалось, чтобы не сойти с ума, когда случилось самое худшее и на нее обрушился новый страшный удар, а она стояла, улыбаясь, как дурочка, падающему на нее с небес кулаку и протянув руку, как будто рассчитывая на рукопожатие. Поэтому, после того как ей сказали в больнице, что сканирование, скорее всего, покажет прерывание беременности, она только кивнула и сказала, что все понимает. Но мысленно настраивалась на совсем другой сценарий — Грейс втайне надеялась, что сканирование засвидетельствует: крохотный человечек внутри нее по-прежнему жив, он растет и развивается. «Вы не поверите, — скажет ей техник-ассистент, распрямляясь и сияя. — Прослушивается сердцебиение».

К тому моменту, когда в больницу приехал Эндрю, все было кончено. Врач только что очень мягко сказал ей:

— Боюсь, что все обстоит именно так, как мы и опасались, и вы потеряли ребенка.

Грейс, изо всех сил стараясь не закрыть глаза, проговорила:

— Мы знали об этом с самого начала.

Однако, вернувшись домой, она отправилась к плакучей иве и долго ходила вокруг нее, как будто искала что-то.

Эндрю изменился. Но он утверждал, что изменилась как раз Грейс, хотя это было естественно, учитывая то, что ей пришлось пережить.

— Что нам пришлось пережить, ты хотел сказать, — поправила она его.

Он был очень добр — само внимание, всегда готовый подставить плечо, на котором она могла бы выплакаться, друг для многих, мужчина, на которого можно было положиться, зная что он отдаст себя, свое время и свои силы в ваше распоряжение. Но, по какому-то странному стечению обстоятельств, его не было рядом с ней в самые первые недели, после того как она потеряла второго ребенка. Он допоздна задерживался в школе. Он отправился повидать своего старого приятеля Эда, который только что лишился работы и ему не с кем было поговорить. Почти все выходные он проводил на репетициях молодежного драматического кружка.

— Эти девочки из кожи вон лезли, чтобы постановка рождественских праздников получилась, ты ведь не хочешь сказать, что я могу подвести их в такой момент?

— Еще как хочу. Мне наплевать с высокой башни на эту постановку маленьких девочек и вообще на все их идиотские старания.

Он смотрел на нее, не веря своим ушам.

— Я постараюсь забыть о том, что ты только что сказала. — Он повернулся и ушел. Даже в звуке его шагов слышалась обида.

Грейс бросилась за ним, размахивая руками и крича, не в состоянии больше сдерживать свою ярость и боль.

— Не надо забывать ни о чем. Ты нужен мне, Эндрю. Мне, Грейс, твоей жене. Мне больно, и ты нужен мне! Почему ты не можешь остаться со мной?

Эндрю отправился в Лондон, чтобы провести уик-энд с Леонорой и Арчи. Их брак дал трещину. Главным образом потому, что, как оказалось, они не были официально женаты. Грейс только теперь узнала об этом.

— Передай им от меня, — выкрикнула она в спину удаляющемуся Эндрю, — что, если брак распался, пусть они не пытаются его склеить.

Перед тем как отправиться в Лондон, Эндрю заявил Грейс, что у нее очень странный и узкий взгляд на мир. Существуют ведь и другие люди, которые заслуживают внимания, как она этого не понимает? А Грейс, похоже, волнуют только собственные проблемы, тогда как он придерживается более широких взглядов, и ей придется смириться с этим.

Анжелика приехала к ней в гости вот уже второй уик-энд. Она постаралась не касаться в разговоре того, что Грейс потеряла и второго ребенка, она просто оставалась верной подругой, хранила молчание или болтала без умолку, в зависимости от обстоятельств. Анжелика оставила собственного сына на попечение матери Тома, сказав, что, дескать, «старая калоша требует свиданий с внуком, которые положены ей по закону, а кроме того, в машине мальчика укачивает». Грейс не возражала: ей подумалось, что, увидев своего маленького крестника, она может возненавидеть его или убежать с ним куда-нибудь подальше. Естественно, ни то ни другое было недопустимо.