На перекрестке - Ирина Быстрова

— Что именно, если не секрет?

Шеф поднял глаза на меня и замер.

— Что? — вздрогнула я. — Что я такого спросила? Не хотите — не рассказывайте.

— Не хочу, — проскрипел шеф, — но придется… — и опять замер, глядя на меня с непонятным выражением на лице.

— Катя, — заглянула в кабинет секретарша, — тебя к телефону.

— Пусть подождут, — отмахнулась я.

— Говорят, срочно.

— По-английски говорят? — буркнула я, вставая.

— Что? — удивилась секретарша.

— Да ладно, — отмахнулась я, — не обращай внимания. Извините, — бросила я шефу.

— Иди, — ответил он. — Потом вернешься.

— Непременно.

Вернусь и узнаю-таки, что с ним происходит. Но явно что-то по работе, раз пообещал рассказать. Пообещал? Я прокрутила в голове последние реплики шефа. Вроде да.

— Да? — приложила я трубку к уху и услышала Дарьин голос:

— Привет!

— Ты? — воскликнула я. — Думала, кто-то по делу.

— А я по делу, — обиженно проговорила Дарья.

— Ты сказала «срочно», — усмехнулась я.

— Все мои дела срочные, — заявила она. — Иначе какой смысл жить?

Понятно. У Дарьи накопилось, и ей не терпится поделиться этим с кем-то. Ну да, как же! Дэвид. Что там у них получилось?

Почему я сама ей не позвонила? Ведь изнывала от любопытства с самого вчерашнего вечера. Но — не смогла. А вдруг бы она сообщила, что у них все сложилось? В том смысле, что ей удалось затащить его в постель. Я расстроилась бы. Да? С чего бы это? Он же совсем мне без надобности. Что я и сказала вчера Дарье. Иначе она не посмела бы завязать флирт. Многое можно болтать о женской дружбе, но что касается меня и Дарьи — у нас была настоящая дружба. Отношения, главный лозунг которых: «Не навреди подруге своей». В первую очередь когда речь идет о мужчинах. Так что Дарья не полезла бы в авантюру с Дэвидом, если бы я хоть словом, хоть жестом намекнула, что он мне небезразличен. Я же дала ей зеленый свет. И с нетерпением ждала отчета о проделанной работе. И… расстроилась бы, если бы… Н-да. Непостижимое существо женщина, а ты, Катя Александрова, — самое непостижимое из непостижимых. Есть чем гордиться.

— Ну? — спросила я, направляясь в свой кабинет.

— Что «ну»? — фыркнула Дарья.

— Рассказывай, — велела я, плотно прикрывая дверь в кабинет.

— Что рассказывать? — опять зафыркала подруга.

Когда Дашка чем-то сильно недовольна, в ее речи появляется смешной фыркающий звук. Прямо лошадка.

— Начни хотя бы с того, как вы вчера доехали, — предложила я.

— А ты не знаешь? — саркастически спросила Дарья. — Нет, — ответила я.

— Что, его величество принц не звонил?

— Во-первых, принц — высочество. Во-вторых, звонил…

— Ну? — перебила меня Дарья.

— Но ничего не говорил по этому поводу.

— А ты что, сама не могла спросить? — Фырканья прибавилось. — Чтобы сейчас меня не мучить?

— Да, блин, — с досадой отозвалась я, — он как сразу-то наехал на меня…

Про неповернувшийся язык я говорить не стала.

— По поводу? — заинтересовалась Дарья.

— Почему я ничего не сказала ему про то, что у меня и дочь, и Павел, и Бренда в придачу.

— А-а-а, — протянула Дарья. — Па-анятно.

— Как все-таки вчера все прошло? — после паузы повторила я вопрос.

— Никак. Довезла, он любезно поблагодарил, и мы мило распрощались, обменявшись визитками.

— Как цивилизованные люди, — добавила я.

— Да, — подтвердила подруга, — не более того.

— Надо же, а я-то думала…

— Что он клюнет на меня? — уточнила Дарья.

— Да.

— Не клюнул.

— Вижу.

— Хотя мой типаж.

— Да-а, — согласилась я, — по всем параметрам.

— Что ты имеешь в виду? — осведомилась подруга.

— И внешне и внутренне, — пояснила я.

— Второе поподробнее, пожалуйста, — потребовала она.

— Такой же циник, как ты, — усмехнулась я.

— Циник? — переспросила Дарья. — С разговорами о любви с первого взгляда?

— Что, — удивилась я, — он и тебе признавался в любви?

— Да нет, — опять зафыркала Дарья, — ты прям, Кэт, как будто туго соображаешь.

— Так и есть, — призналась я. — Не выспалась.

— Что так?

— Не могла уснуть.

— Переживала? — хихикнула Дарья.

— В некотором роде.

— На тему, что я там сейчас с твоим кадром… — Она сделала многозначительную паузу.

— Не городи ерунду! — возмутилась я. — Он не мой, это раз. И я, можно сказать, его своими руками в твою «черепашку» посадила. — «Черепашка» — это Дарьина «альфа-роэдео». — Это два, — закончила я мою мысль.

— Ладно, ладно, — заворчала подруга. — Но вернемся к цинизму. Которого у твоего…

Я протестующе замычала.

— …о’кей, у нашего кадра ни фига нет.

— Уверена? — засомневалась я.

— Да он романтик до мозга костей! — завопила Дарья. — Ты что, Кэт, не поняла, что ли, с самого начала?

— Романтик? — продолжала сомневаться я. — А похож на циника.

— Циники нынче в почете, — пояснила Дарья. — Потому он и косит под них. Чтобы не обнажаться.

— В каком смысле? — озадачилась я.

— Что?

— Вот это — «не обнажаться»?

— В смысле душу чтоб не обнажать, — голосом учителя, истомленного общением с явной тупицей, сообщила Дарья.

— Боже, ты его уже идентифицировала.

— Ясное дело, — хмыкнула она. — Идентифицировала и отпустила на волю.

— Что? — Я не поверила своим ушам. — Ты даже не предприняла никаких попыток?

— Ни одной.

— Почему это?

— Потому что бесполезно. Он конкретно влип.

— Куда влип?

— В тебя влип.

— Так, — решительно проговорила я, — хватит, а?

— Хватит так хватит, — рассмеялась Дарья. — Только тебе это не поможет. Прятать голову в песок, знаешь ли…

— Все, я пошла к шефу…

— Зачем? При чем тут шеф? — спросила сбитая с толку подруга. — Стребуешь с него компенсацию за моральный ущерб, нанесенный тебе поездкой на семинар?

Ну просто читает мои мысли. Я невольно рассмеялась.