Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

— Ваша нога, госпожа графиня!

— К черту мою ногу! Оставьте меня! Черт подери! Катрин!.. Это же невозможно!.. Это же невероятно!

Она барахталась в руках сестры, но Катрин уже устремилась к ней. Обе женщины горячо обнялись и расцеловались и некоторое время так и оставались, прижавшись друг к другу.

— Вы правы, это невероятно!.. Это уже чудо! О! Эрменгарда, как хорошо, как хорошо, что я свиделась с вами… Но как вы оказались здесь?

— А вы?

Эрменгарда мягко отодвинула от себя Катрин и, держа ее на расстоянии вытянутых рук, изучающе посмотрела на нее.

— Вы изменились… ну совсем мало! Вы все такая же красавица, может быть, даже еще больше похорошели! Правда, немного другая… менее роскошная, но более волнующая. Скажу: вы стали тоньше, духовнее… Дьявол его возьми! Разве можно подумать, что вы родились на свет Божий в какой-то лавчонке?

— Госпожа графиня, — вступила в разговор сестра Леонарда. — Просила бы вас избегать всякого упоминания о мессире Сатане в этом святом жилище! Вы просто поминутно его поминаете!

Эрменгарда обернулась к ней и посмотрела с неподдельным удивлением.

— Вы еще здесь? Ах, да… правда, ваше дело с комнатой? Хорошо, идите и переселите отсюда моих бездельниц, отправьте их в общий зал и устройте больную на их месте. Теперь, когда госпожа де Брази со мной, мне никто не нужен! И у нас есть о чем поговорить!

Монахиня, которую так бесцеремонно спровадили, поджала губы, но поклонилась и вышла, не сказав ни слова. Только хлопнувшая дверь показала всю меру ее недовольства. Графиня посмотрела ей вслед, пожала плечами, потом тяжело передвинулась в кровати, которая затрещала под ее тяжестью, и дала место своей подруге.

— Идите, сядьте здесь, миленькая моя, и поговорим. Сколько же времени прошло с тех пор, как вы меня бросили и устремились на приступ Орлеана?

— Пять лет, — ответила Катрин. — Уже пять лет! Время быстро проходит.

— Пять лет, — повторила за ней Эрменгарда. — Как я старалась хоть что-нибудь узнать о мадам де Брази. В последний раз я получила о вас вести, когда вы были в Лоше и сделались придворной дамой королевы Иоланды. Вам не стыдно?

— Да, — согласилась Катрин, — но дни текли, а я их не замечала. И потом, дорогая Эрменгарда, вам нужно отвыкнуть называть меня именем Брази. Я его больше не ношу…

— А какое же тогда?

— Самое прекрасное из всех: Монсальви! — произнесла молодая женщина с такой гордостью, что графиня не смогла не улыбнуться.

— Так вы выиграли? Вы всегда будете меня удивлять до невозможности, Катрин! Какое же колдовское средство вы нашли, чтобы заставить полюбить вас несговорчивого мессира Арно?

При имени мужа улыбка сбежала с лица Катрин. У ее нежного рта пролегла горькая морщинка, она отвела глаза.

— Это длинная история… — прошептала она. — Страшная история…

Мадам де Шатовилен какой-то миг хранила молчание. Она наблюдала за своей подругой, взволнованная той болью, которая отразилась на лице Катрин. Она не знала, как продолжить разговор, боясь ранить молодую женщину. Через какое-то время она сказала с непривычной для себя мягкостью:

— Позовите одну из моих женщин, пусть она поможет вам снять намокшую одежду, высушит ее, а вам даст другую… она будет немного велика, но согреет вас. Нам принесут ужин, и вы мне все расскажете. Похоже, вы ужасно устали…

— Да, именно так! — согласилась Катрин со слабой улыбкой. — Но прежде мне нужно заняться одной из моих спутниц, той, которой как раз требовалась отдельная комната.

— Я дам приказ…

— Нет, — ответила Катрин. — Мне нужно туда сходить. И я немедленно вернусь.

Она вышла в коридор как раз в тот момент, когда Жилетту вели в соседнюю комнату, из которой выдворили двух камеристок Эрменгарды. Ее сопровождала женщина, обещавшая Катрин заняться больной.

— Говорят, вы нашли в этом доме подругу, — сказала она. — Если хотите, ночью я подежурю у нашей спутницы. Она нетребовательна, не обременит меня.

— Но, — смутилась Катрин, — я не хотела бы… Вам же тоже нужно отдохнуть! Та улыбнулась.

— Я крепче, чем выгляжу. Я-то усну все равно где. На камне, под дождем… да даже стоя!

Катрин с интересом посмотрела на нее. Это была молодая женщина; примерно тридцати лет, невысокая брюнетка, худая, но благодаря коже, огрубевшей на ветру и солнце, она выглядела крепкой и здоровой. Она была бедно, но чисто одета. Ее чуть вздернутый нос и большой подвижный рот придавали лицу веселое выражение, которое понравилось Катрин.

— Как вас зовут? — мягко спросила она.

— Марго! Но меня прозвали Марго-Раскрывашка… Я… я не очень-то приличная! — добавила она с искренностью, которая тронула ее собеседницу.

— Тес! — произнесла Катрин. — Паломники — все братья и сестры. Вы одна из нас… Но спасибо за помощь! Я буду в соседней комнате. Позовите, если понадобится.

— Будьте спокойны, — заверила ее Марго, — я сумею выйти из положения сама. Впрочем, бедной Жилетте больше всего нужно поесть хорошего супа да выспаться, что бы там ни думал наш вожак, который желает от нее избавиться!

— А что он сказал?

— Что он не даст ей пойти вместе с нами дальше, потому что не хочет тащить больных до Компостелы.

Катрин нахмурила брови. Этот Жербер, похоже, решил всем навязать свою волю, но она не собиралась ему поддаваться.

— Это мы еще посмотрим, — сказала она. — Завтра будет день, и я улажу этот вопрос. Если только наша сестра не захочет сама остаться-здесь.

Напоследок Катрин улыбнулась Марго, которая смотрела на нее с восхищением, и вернулась в комнату Эрменгарды.

Уже наступила глубокая ночь, когда Катрин умолкла, но в древнем, римской постройки дворе приюта призывный колокол все звонил для тех, кто был в пути. Он звучал рефреном в трагическом рассказе Катрин. Эрменгарда выслушала историю молодой женщины от начала до конца, не вставив ни слова, и, когда Катрин замолчала, старая дама вздохнула и покачала головой.

— Если бы кто-нибудь другой рассказал мне эту историю, я бы и половине не поверила. У вас необычная судьба. И я верю, что, несмотря на самые жуткие приключения, вы способны выстоять до конца. Скажу прямо: встретить вас в одежде простой паломницы — это ведь плохой анекдот, и только!.. Значит, вы отправились в дорогу к Сантьяго-де-Компостеле? А если вы не найдете там мужа?

— Я пойду дальше. На край земли, если понадобится, ибо у меня не будет ни отдыха, ни передышки, пока не найду его.

— А если он вовсе не выздоровел и его еще больше разъедает проказа?

— Я все равно пойду за ним. Тогда я стану