Как принцесса из сказки - Кэтрин Коултер

— Я все равно пойду.

Она осторожно расстегнула ремень, подхватила маленькую подушку и взяла Саймона за руку.

— Не смотрите на меня так, словно я сейчас упаду. Мне с каждым днем становится лучше. Просто выходить из машины немного трудно.

Она медленно, с трудом выпрямилась.

— Идите за мной, — велел Саймон. — Не нужно, чтобы он раньше времени всполошился.

Добравшись до узкой двери с облупившейся краской, он на мгновение прислушался:

— Все тихо.

На стук сначала никто не ответил. Потом тишина взорвалась диким воплем:

— Какого дьявола вы здесь шляетесь? Что надо?

— Очевидно, наш художник дома, — подмигнул Саймон и толкнул дверь. Теркл, зажав одну кисть зубами и держа вторую в руке, стоял за мольбертом. Очевидно, появление незваных гостей вывело его из себя, потому что в глазах его полыхала злоба.

В маленькой передней комнате не было мебели. У стен стояло не меньше двадцати холстов. В воздухе витал запах красок, скипидара, жареной картошки и чего-то еще. Возможно, улиток. Стойка бара отделяла гостиную от кухни. Небольшой коридор скорее всего вел в спальню и ванную. Бородатый хозяин, похоже, действительно был Эйбом Терклом: Саймон видел немало его снимков.

— Привет, — сказал он, протягивая руку, на что Теркл не обратил ни малейшего внимания.

— Кто вы, черт бы вас побрал? И кто она? Почему прячется за вами? Боится меня или еще чего-то?

Лили обошла Саймона и в свою очередь протянула руку.

— Я люблю улиток. Говорят, вы тоже.

Эйбрахам Теркл широко улыбнулся, показав три золотых зуба. Настоящий гигант, широкоплечий, с кулаками величиной с боксерские перчатки. Саймон подумал, что он совершенно не похож на художника. Всякий художник обязан носить черный свитер, заляпанный краской, и собирать длинные волосы в хвост. Этот же выглядит как портовый докер. И одет так же: фланелевая рубашка, голубые джинсы и огромные ботинки до колен со шнуровкой. Правда, он весь был перемазан краской, включая взъерошенные волосы и клочковатую бороду.

— Значит, — прогремел он, откладывая кисти и вытирая губы ладонью, — малышка любит улиток и, следовательно, слышала обо мне, но я все равно не знаю, кто вы и зачем явились!

Саймон крепко сжал руку Лили.

— Я Салли Джоунз, а это моя жена Зельда. У нас медовый месяц. Просто объезжаем побережье, останавливаемся то там, то тут. Вот и услышали в Гемлок-Бей, что тут живет художник, который любит улиток. Зельда тоже любит искусство и улиток, вот мы и решили, что завернем сюда и посмотрим, нет ли у вас чего на продажу.

— Можете показать нам что-нибудь, мистер Теркл? — вмешалась Лили. — Надеюсь, ваши работы не слишком дороги?

— Слишком, — буркнул Теркл. — Вряд ли вам по карману. Вы ведь не очень богаты?

— Продаю подержанные машины, — пояснил Саймон. — Так что денег не слишком много.

— Простите, но вряд ли вы захотите купить мои картины.

Саймон принялся было настаивать, но, увидев, что Лили едва стоит на ногах, молча кивнул.

— Погодите, — сказал вдруг Эйб, вытирая руки полотенцем и отходя к дальней стене, где было сложено около десятка холстов. Он принялся ворошить картины, презрительно усмехаясь, вздыхая и временами издавая неприличные звуки. Наконец он вытащил одну и грубо сунул Лили.

— Вот. Этюд, который я написал вчера. Старый город в Юрике. Вам, на память о медовом месяце, малышка.

Лили поднесла небольшую картину к свету, присмотрелась и ахнула.

— Огромное спасибо, мистер Теркл. Какое чудо! Вы настоящий мастер!

— Один из лучших в мире.

Саймон нахмурился:

— Простите, но мы о вас не слышали.

— Вы продавец подержанных машин. Откуда вам слышать обо мне?

— Я специализировалась по истории искусств, — сообщила Лили, — и, простите, тоже ничего о вас не слышала. Но вижу, насколько вы талантливы.

— Вероятно, я куда более известен среди определенного круга, чем у обычных ценителей.

— Что это означает? — удивился Саймон. Богатырская грудь Эйба, казалось, стала еще шире.

— Это означает, мой торговец подержанными машинами, что я воспроизвожу великие произведения живописи: нужно же на что-то жить! Но только сами авторы способны понять, писали они эти картины или нет.

— Не понимаю, — протянула Лили.

— Понять не так трудно, если как следует подумать. Я воспроизвожу шедевры только для очень богатых людей.

— Хотите сказать, что подделываете их? — изобразил удивление Саймон.

— Эй, мне не нравится это слово! Что ты знаешь обо мне, парень? Шушера, торгующая жестянками! Такая леди тебе не по носу!

— Нет, вы не так меня поняли, — оправдывался Саймон. — Я просто потрясен! С какой бы целью вы ни делали это, все равно здорово.

— А ну постой! — внезапно протрезвел Эйб. — Погоди-ка! Никакой ты не торговец! Что тебе нужно, парень? Говори, что тут происходит?

— Я Саймон Руссо.

Рука Эйба замерла в воздухе.

— Да, узнаю. Черт возьми, ты ведь тот маклер… Руссо, именно он. Саймон Руссо, сукин сын! Убрался бы ты отсюда, пока до беды не дошло. Какого черта тебе тут нужно?

— Мистер Теркл, вы…

— Отдавай обратно картину! Медовый месяц закончился! Ты солгала мне! Что же до тебя, Руссо… сейчас я сверну твою тощую шею!