Слово джентльмена - Сюзанна Энок

– Целых три года я старался забыть обо всем этом и не хотел бы снова вспоминать…

– Тогда не будем больше об этом говорить!

Она подумала, что отец с его непременными расспросами о Шато-Паньон и о том, что там делал Роберт, может подождать, как, впрочем, и ее собственное не до конца удовлетворенное любопытство…

Они прошли молча еще несколько шагов, как вдруг Роберт мрачно проговорил:

– А может быть, я все-таки буду об этом вспоминать. Странно, но если я мог помнить те ужасы и не умереть, то это, наверное, не так страшно…

Боже! Внезапно Люсинда поняла, что вопрос состоял не в том, будет ли Роберт говорить обо всем этом, а сможет ли она сама выдержать его ужасные признания! Конечно, Люсинда слышала много рассказов, выдумок и даже анекдотов, связанных с недавней войной, но ни в одном из них не было скрыто столько ужасов, происходивших наяву!

– Тогда расскажите мне только то, что сможете, – попросила она.

Роберт посмотрел на Люсинду, и ей показалось, будто перед его глазами в одно мгновение прошла целая вечность.

– Простите меня! – тихо сказал он.

– Простить? За что?

– За то, что рассказываю вам все эти кошмары. Вам они абсолютно не нужны – только нервы портят. Продолжайте разговаривать со мной как-с нормальным живым существом – так будет гораздо лучше!

Сердце Люсинды сжалось. Она еще крепче ухватилась за руку Роберта и повернула его лицом к себе, а потом, поднявшись на цыпочки, поцеловала в губы.

Роберт обхватил ее за плечи и крепко прижал к себе. Его ладони скользнули вниз и, на мгновение остановившись на груди, сомкнулись за ее спиной на талии.

– Люсинда! – прошептал Роберт.

– Тс-с! Поцелуйте же меня! – Она попыталась прижаться к нему всем телом, но внезапно почувствовала перед собой каменную статую, которую была не в силах сдвинуть с места. – Что с вами? – удивленно спросила она.

– Тише! Видите тот кеб?

Действительно, их нагонял экипаж. Роберт поднял руку, и возница, остановив лошадей, спрыгнул с облучка и почтительно открыл дверцы. Не произнося ни слова, оба расположились на заднем сиденье. Кеб тронулся, и колеса застучали по булыжной мостовой.

– Вы так и не рассказали мне о плане своего третьего урока для Джеффри, – со вздохом произнес Роберт.

В голосе его звучал металл, как будто всего за минуту до этого он не целовал Люсинду…

Так вот в чем дело – в поцелуях! Потому-то Роберт и вспомнил сейчас о Джеффри. Она целовала его, а своим учеником выбрала лорда Ньюкома!

– Я намереваюсь сказать вам кое-что сегодня вечером, – ответила Люсинда.

– И это, наверное, будет плохая весть для меня!

Да, это будет, а скорее, уже стало плохой вестью для Роберта. А может быть, также и для нее.

– Чертов предатель! – донесся снаружи мужской голос.

Роберт загородил собой окошко, не позволив Люсинде выглянуть; обернувшись, она увидела лишь стремительно удалявшуюся карету.

– Кто это был?

– Уолтер Фенгроув и его жена.

– Он имел в виду вас? Но почему он позволил себе подобное оскорбление?

– Не знаю, – пробормотал Роберт, и лицо его стало серым.

– Роберт?

– Я в полном порядке. Нам надо поскорее вернуться к Джорджиане – опасно оставлять ее одну в таком положении. Если что-нибудь случится, ей потребуется помощь.

Люсинда готова была поручиться, что Роберт далеко не в порядке, но она не хотела еще более раздражать его, а потому утвердительно кивнула:

– Да, вы правы! Действительно, нам надо поскорее вернуться к Джорджиане…