Брачный марафон - Татьяна Веденская

– Все из-за женщин, – уверенно заявляют мужчины и оттачивают свои клинки. Нам же остается только стремиться к совершенству. Конкуренция за места на олимпе высочайшая, быть музой – не такая простая работа. Того и гляди тебя обскачет более молодая и белокурая муза. В наш век прогресса перекись водорода уравняла всех в правах, но взамен средства массовой информации навязали совершенно невыносимый образ «Настоящей красоты». Лишний вес. Притча во языцех, философский камень современной женщины, заботливо вложенный ей в руки рекламой.

– Все твои проблемы из-за него, – ласково шепчет на ухо голос современного змия.

– Неужели? И трубы у меня протекают из-за лишнего веса? – удивляемся мы.

– А как же. Стройные девушки все поголовно живут в особняках. Только похудей, и стразу все станет прекрасным. Сказочным.

– Но как? Ведь кушать-то хочется? – переспрашиваем мы у змия. В ответ он сует нам в руки тайские таблетки, японские диеты, разгрузочные чаи и пилюли для заполнения «лишнего» пространства в желудке. Измотанные многолетней борьбой, мы так стараемся, что от натуги даже набираем лишние килограммы. Но только для того, чтобы снова и снова выйти на тропу войны. Самые смелые не останавливаются на полдороге и делают операции на желудке. Кстати, в Америке такого рода «лечение» популярно в полный рост. Я сама долгие годы знала, что стоит мне сбросить десяток килограмм, как к моим ногам тут же осыплются принц Уильям и Роман Абрамович в одном флаконе. Или Абрамович женат? Не помню. Так или иначе, кто-нибудь тут же прибежит и осыплет меня золотом и каштанами. Однако все мои потуги окончились поражением. Я сбросила три кило, но в Вашингтоне от длительного лежания на диване и самоуспокоительных перекусов я набрала их обратно. Что, кстати, сильно не одобрил Лайон.

– Тебе надо следить за собой. Я куплю тебе кроссовки, будешь бегать по утрам в парке, – не допускающим возражений тоном установил он. Однако бег (особенно в моем, очень пешеходном варианте) только усиливал желание что-нибудь пожевать. Я совсем уже было потеряла надежду, как вдруг небеса вдруг решили смилостивиться надо мной и осенили меня своей божественной дланью. Или что там они еще делают дланью?

– Ты чего не ешь? – спросил меня Лайон в воскресенье утром, сразу после знаменательного разговора с мамулей.

– Что-то не хочется, – ответила я, и сама удивилась своим словам. На столе дымились плюшки, стоял омлет. Все было миленько, по-домашнему, но мне действительно кусок в горло не полез. Неужели нервный стресс воспрепятствует аппетиту, замерла от возбуждения я. Подождала обеда.

– Тебе положить ветчины? – предложил Лайон.

– Я только выпью вина, – ответила я и одним махом проскочила обед.

– Что с тобой? – забеспокоился Лайон. Возможно, он решил, что я способна объявить голодовку. Однако я действительно не хотела есть. Ура! Да здравствует депрессия. Надо подольше не приходить в себя. Сброшу весь лишний жир, а уж потом буду думать, как латать душевные раны.

– Со мной ничего! – ответила я мужу. – Решила сбросить лишний вес.

– Дело хорошее, – одобрил после некоторых уговоров Лайон мои порывы. Наверняка он решил, что это ради его прекрасных глаз я так стараюсь. И пускай. И даже лучше. Так как я боялась возврата аппетита, то старалась днем на кухню даже не заходить. Честно говоря, не очень-то и хотелось. Как и всякой худеющей, мне было сложно сохранять бодрость и оптимизм. Больше всего мне хотелось полежать и поспать.

– Можно, я не буду мыть пол каждый день? – просила я у Лайона увольнительной. Он внимательно смотрел на меня и кивал. Я подозреваю, что мой активный процесс все-таки как-то сильно тревожил его.

– Знаешь, ты действительно похудела! Здорово похудела, – отметил несомненные результаты он через месяц. Я торжествовала. Настоящая глубокая депрессия – это просто клад. Весы показали мне минус девять килограмм. Так много я не теряла никогда, хотя это и немудрено. Весь месяц я практически ничего не ела.

– Почему твоя жена совсем не кушает салат? – удивлялись друзья Лайона, которых он время от времени приглашал к нам домой. Это были две довольно чопорные семейные пары, с мужчинами из которых он поддерживал отношения на работе. Вообще-то Лайон был нелюдимым и замкнутым человеком, судя по тому, что ему не удалось жениться до сорока двух лет. Его родители жили где-то в Техасе и были, если я правильно поняла из его малочисленных рассказов, фермерами. Он не стремился поддерживать отношения, но собирался навестить их на следующее Рождество.

– Мы будем ездить к ним на Рождество. У нас в Америке не злоупотребляют общением с родственниками.

– Как я тебя понимаю! – совершенно искренне воскликнула я, что для нас большая редкость. Я тоже никогда не стремилась злоупотреблять общением с мамой. Так что его друзья, женатые люди, помешанные на распродажах и скидках, были единственными, с кем я пересекалась кроме мужа. При таком вакууме я ценила любое живое слово. Хотя их слова можно было назвать живыми с большой натяжкой.

– Мы купили этот салат на распродаже. Так он стоит по двенадцать долларов за кило.

– Да что вы говорите? – неискренне восхищалась я. Почему-то есть салат, который ТАК стоил двенадцать долларов, а мы купили за три – им казалось невероятно вкусным. Для меня же не было никакой особенной разницы. Салат и салат. Не хочу – не буду.

– Слушай, я думаю, что тебе надо повременить с твоей диетой. Бренда сказала, что на тебе совсем лица нет. И глаза в темных кругах, – высказался Лайон, когда я намывала посуду после вечеринки.

– Интересно, а ты сам не видишь, есть у меня лицо или нет? – позабавилась я. Развернувшись к Лайону, я продемонстрировала ему свои круги под глазами. – Посмотри сам. Как, на твой взгляд, я выгляжу?

– Ну… Стройнее, изящнее.

– Моя фигура все больше напоминает твою! – тонко подметила я. И сама испугалась. А что, если я скоро и правда стану такой же как Лайон. Буду бегать по парку, искать товары на распродажах и читать колонку анекдотов. Кошмар.

– Тебе надо следить за здоровьем. У меня нет денег на врачей для тебя, – подвел итог Лайон. Я решила, что в чем-то он прав и надо прекращать эту депрессию к чертовой матери.

– Буду есть! – сказала я себе и на следующее утро намазала себе бутерброд с плавленым сыром.

– Не хочу, – ответил мой желудок.

– Надо, Федя, – сказала я и впихнула бутерброд внутрь. Через пару минут борьбы бутерброд перекочевал в унитаз. Я сидела и пыталась отдышаться около него.

– Забавно, – подумала я и до обеда легла отдыхать в тенечке около дома. Конец июля жарил атмосферу с такой яростью, что я местами чувствовала себя как в Африке. На обед я решила повторить эксперимент и забабахала себе куриного бульона.

– Не пройдет! – ответил мой желудок. И отказался глотать.

– Чудесно, – восхитилась я и задумалась. Депрессия депрессией, а голодать и пропадать я пока мест не планировала. Вдруг со мной что-то не так? Я решила поделиться соображениями с Лайоном.