Дважды дрянь - Вера Колочкова

Все думать, думать об одном

И день и ночь до новой встречи…

Да, именно так. И день и ночь. И до новой встречи. Что ж это за наказание такое человеческое – любовь? Вот ей, например, вроде бы радоваться надо сейчас, вроде бы сдвинулась ее судьба и зовет в счастье, а на душе отчего-то так мутно… Да еще этот разговор с Диной впереди… Неужели Димка ей вчера объявил о своем решении? Но зачем? Ведь она просила – не надо… Зачем еще и Динке страдать… Нет, лучше уж им совсем не встречаться, все прекратить, чем… Чем…

…Не знала б горького мученья.

Души неопытной волненья

Смирив со временем (как знать?),

По сердцу я нашла бы друга,

Была бы верная супруга

И добродетельная мать…

Как лихо эта девчонка с Татьяниными чувствами разделывается – от зубов отскакивает! Получит свою заслуженную пятерку, пойдет домой счастливая и правильная… Она вот в ее возрасте такой не была. Она тогда уже любила Димку без памяти. И «души неопытной волненья» смирить так и не смогла, хоть и пыталась честно. Хотя слово «честно» – это не для нее, пожалуй. Вот Татьяна Ларина – это да. Действительно цельная натура. Вышла потом замуж – и все, и точка. Простите, мол, другому отдана и буду век ему верна. Жаль, что у нее так не получилось…

Домой она шла будто сама себя в спину толкала. Еще и ругала себя при этом последними словами. Иди-иди, мол… Натворила делов, теперь иди, расхлебывай… Смотри бедной Дине в глаза, оправдывайся, как можешь. Разбросала камни, теперь собирай.

Дверь ей открыла мама. Взглянула в лицо вопросительно, протараторила быстрым шепотком:

– Майк, там к тебе Динка пришла… Полчаса уже дожидается. Чего это она, а? И лицо у нее такое… злое будто. И обиженное.

– Не знаю, мам. Сейчас поговорим. Ты нам не мешай, ладно? Посиди пока на кухне.

– Ой, Майка, Майка… Говорила я тебе – не доведет тебя до добра эта любовь… Вот не слушала меня, теперь расхлебывай…

– Мам, прекрати причитать. И без того тошно.

– Ладно, ладно, не буду. Если что – зови. Эта Динка, она такая. Отчаянная. Может и в драку полезть.

– Ну, я думаю, до драки не дойдет… – нервно пожала плечами Майя, пристраивая пальто на вешалку и мельком заглядывая в зеркало.

Лучше бы уж не заглядывала. Собственные запавшие глаза плеснули в нее оттуда такой отчаянной виноватостью, что стало совсем уж не по себе. Так. Надо себя в руки взять. Что случилось, то случилось. Ничего уже не изменишь и вспять не повернешь. Вдохнув и выдохнув, она смело шагнула из прихожей в комнату…

– Здравствуй, Майя, – тихо и даже несколько равнодушно проговорила Дина, повернув к ней голову. Сидела она за столом, стоящим посреди комнаты, сложив перед собой пухлые ладони ковшичком. Будто просила чего.

– Здравствуй, Дина, – изо всех сил постаралась изобразить приветливую улыбку Майя, присаживаясь напротив нее за стол. – Чаю хочешь? Я попрошу маму, она сделает…

– Нет. Ничего я не хочу. Я не чаи пришла пить, как сама понимаешь. Догадываешься, зачем я пришла?

Короткий изучающий взгляд исподлобья. Сухие поджатые губы. Пауза. Долгая, мучительная. Не театральная, нет. Просто не знает она, что ответить своей подруге Динке. Сказать, что и впрямь догадывается? Или поморгать для приличия, улыбнуться придурковато?

– Я все знаю, Майя… – первая не выдержала паузу Дина. – Все знаю про вас с Димкой… И заметь, давно уже знаю… – проговорила она сухим надтреснутым голосом. Будто проплаканным.

– Прости, Дина… – прошептала Майя, опуская глаза вниз, – Прости меня, пожалуйста…

– Да, я все знала, но молчала. Не говорила тебе ничего. Мне было невыносимо это знать, но я все равно молчала…

– Почему, Дин?

– Я боялась… Я боялась его потерять… Ты не знаешь даже, как я страдала…

Она всхлипнула громко, будто икнула, и закрыла лицо ковшиком из ладоней, и затряслась в сдерживаемом плаче.

– Дина, Диночка… Ну не надо, прошу тебя! Ну что ты… Сейчас я воды принесу…

Метнувшись на кухню, она быстро налила воды из чайника, отмахнувшись от встревоженных материнских вопросов, понесла перед собой наполненный до краев стакан. Вода плескала ей на дрожащие пальцы – она ничего не замечала. Поставила стакан перед Диной, тронула ее за полное плечо…

– Не надо, Майя. Не надо меня жалеть, – сдавленно проговорила из-под прижатых к лицу ладоней Дина. – Ты знаешь, я даже Ксеньку родила для того только, чтоб он не ушел… Теперь вот плюхаюсь в бедности – даже памперсы купить не на что… Это ты виновата во всем, ты! Вот куда я теперь с малым ребенком на руках? Кому я нужна? Как я жить буду? Вот ты уедешь в свой Питер, а я? Да и Димка, если ты уедешь, озвереет совсем… Он же любит тебя, Майя. А меня не любит. И никогда не любил. Так бессмысленно все… Я так больше не могу, не могу…

Она снова зарыдала, замотала головой из стороны в сторону. Майя сидела, не зная, что ей сказать. Не находилось у нее никаких слов. Потом произнесла сдавленно:

– Дин… Я обещаю тебе, что я… У нас больше ничего не будет, Дин… Я с ним расстанусь… Я действительно уеду…

– А толку? Толку-то что, если у вас ничего не будет? Кому от этого лучше-то? Мне? Нет, мне не лучше… Он будет со мной рядом жить, а думать постоянно о тебе? Ты не понимаешь… Не понимаешь, какая это мука… Нет, я вовсе не хочу, чтобы вы расставались!

– Но… Как же иначе, Дина…

– Как, говоришь?

Слезно вздохнув в последний раз, Дина отняла ладони от лица, взглянула на нее коротко, потом достала из кармана мятый платок, шумно высморкалась.

– Я знаю как, Майка… Я долго думала над ситуацией, и у меня тут есть для тебя предложение одно… Только ты пойми меня правильно, ладно?

– Хорошо, Дина. Я постараюсь. Говори.

– Ты знаешь, я, наверное, отпущу все-таки к тебе Димку… Хоть и нелегко мне это решение дается, но отпущу. От сердца с кровью оторву. Что ж, раз не любит? Сколько можно-то? Только один вопрос меня мучает – как детей поднимать… Таньку надо учить, Ксеньку еще растить да растить… А на какие такие средства? Ты же знаешь, у меня даже специальности никакой нет… Не проживу я без добытчика, Майя. Вот если б ты поняла меня правильно и пошла навстречу…

– Дин, я не пойму… В чем я должна пойти тебе навстречу?

– Ну, материально… Давай с тобой вроде как сделку заключим, договор подпишем. Я отпускаю к тебе Димку, а ты мне отдаешь питерскую квартиру…

– Как – квартиру?! Ты что, Дин?

– Что, что! Я же говорю – нельзя мне без добытчика! А так все при своем останутся – я при имуществе, ты при Димке… Да ты не думай, Майка, он к тебе обязательно придет! Сам-то он никогда не решится меня с детьми бросить, да и я не отпущу его за просто так… А если мы с тобой договоримся, я, наоборот, поспособствую! То есть завтра же на все четыре стороны выгоню! С чемоданами! Куда ему идти-то? А потом, когда я питерскую квартиру продам да устроюсь как-то, я вам свою здешнюю однокомнатную уступлю… А, Майка? Как ты на это смотришь? По-моему, это единственно правильное решение в нашей ситуации… Что-то вроде честной сделки…