Солнце - Анна Джейн

- Когда ты не поступила в Хердман, я даже подумала, что это все. Конец. Но ты взяла и на свой страх и риск поехала в Нью-Корвен и поступила в Хартли. Ты бы знала, как я была горда, - продолжает тетя. - Я говорила всем соседям, всем друзьям и знакомым, что моя племянница поступила в такое престижное место. И вот еще два семестра, и ты получишь диплом. Ты молодец, Санни.

Я не знаю, что сказать в ответ. А Мэг продолжает:

- Когда Дорин поступила в Хартли, я тоже была горда. Но эта гордость длилась недолго. Вскоре она влюбилась в какого-то парня. Музыканта из Хартли. Я даже имени его не помню, но знаю, что он стал для Дорин всем. Никогда не видела, чтобы так влюблялись. Так, как она. Это было какое-то сумасшествие. Помешательство. Одержимость. Потом этот парень бросил ее. А она узнала, что беременна тобой - на довольно позднем сроке, случайно. Аборт ей делать отказались. Парень нашел другую девушку. Из-за беременности Дорин не смогла участвовать в важном музыкальном конкурсе, в котором должна была победить. И потом она будто сошла с ума. Вернулась домой и ничего не говорила. Сказала, что разочаровалась в музыке и бросила учебу. Мама заподозрила неладное, когда у нее начал расти живот. Они с отцом выведали у Дорин правду, и на следующую ночь она попыталась покончить с собой - правда, ее откачали. Потом родила тебя. И пустилась во все тяжкие. Сначала я думала, что это постродовая депрессия. Но нет. Она просто сломалась, - горько повторила тетя. - На Дорин возлагали большие надежды - дома, в Хартли. Но она не оправдала ни одну из них. Иногда мне кажется, что у моей сестры лишь два состояния: все или ничего. «Все» у нее не получилось. И она, не став бороться за себя, ушла в «ничего». Я боялась, что ты такая же максималистка, как и твоя мать, милая. - Мэг снова сжимает мою ладонь. - Но как же я рада, что ошибалась. Знаешь, почему я рассказываю тебе об этом, Санни? Потому что ты - не такая, как Дорин. Тебя ничто не сломало. И ты дальше идешь вперед. По своему пути. - Мэг улыбается - от ее глаз разбегаются лучики-морщинки. - Прости, что не говорила этого раньше. Но знай, что я очень тобой горжусь.

- Спасибо, - отвечаю я. Отчего-то в горле стоит ком.

- И я знаю, что ты сможешь сделать больше, чем думаешь. Я верю в тебя.

- Я не сдамся и не остановлюсь, - обещаю я и кладу свою ладонь на ее. Почему-то этот момент кажется мне трогательным и теплым. Я знаю, что она меня любит. А я люблю ее.

И я сильная.

- Что вы делаете? - возвращается с представления Эштан. Его глаза восторженно блестят. Ребенок переполнен эмоциями. Он с упоением рассказывает о том, что видел, а мы внимательно слушаем его и смеемся, делая вид, что и не было этого разговора. Представление пришлось ему по душе, а особенно понравился аниматор.

- Он был похож на того мистера, который приезжал к нам на прошлой неделе, - в конце заключает Эш,

- Что за мистер? - спрашиваю я.

- Не знаю, как его зовут. Он приехал на красной машине и спрашивал тетю Дорин, - отвечает брат.

Мэг закатывает глаза. Наверняка ей не нравится, что сыну приходится общаться с дружками моей матери. Мне бы тоже это не понравилось.

- Он спрашивал, есть ли у тети Дорин дети, - добавляет Эш. - И спрашивал даже, не я ли ее сын. Но я сказал, что у тети Дорин нет детей. Потому что мама - не та, которая родила. А та, которая воспитала. - И он смотрит на нас, ожидая, что мы скажем.

Мэг улыбается и с любовью треплет его светлые, выгоревшие на солнце волосы.

- Ты прав, - киваю я. И откуда у десятилетнего мальчика такие мысли? - Хочешь еще мороженого?

- Хочу! - тут же соглашается Эштан и убегает к витрине, в которой выставлены разные виды мороженого.

А я смотрю на Мэг и неуверенно спрашиваю:

- А если это был... Тот человек? Которого Дорин любила?

Мой отец.

Мне сложно произносить это слово вслух. Но тетя прекрасно понимает меня.

- Санни, дорогая, - говорит она осторожно, тщательно подбирая слова. - Я знаю, что тебе хотелось бы... найти отца. Но... я не думаю, что это был он. Тот человек бросил Дорин в положении. И мне кажется, что он не из тех, кто испытывает чувство вины и хочет отыскать брошенного ребенка. - Она делает голос тише: - Он ни разу не позвонил ей и не написал ни письма, хотя она писала ему почти каждый день - писала и не отправляла письма. Я не верю, что Дорин искал твой отец. Прости, что мне приходится говорить это, но лучше не стоит питать ложных надежд. От этого потом только больнее.

Я знаю, что Мэг имеет в виду. Она предостерегает меня от будущих разочарований. А я ненавижу разочаровываться: в творчестве, в поступках, в людях. И ужасно боюсь разочароваться в самой себе.

- Когда я была маленькая, я ужасно хотела найти отца, - признаюсь вдруг я. - Думала, что он какой-нибудь богатый аристократ ну или известный музыкант, на худой конец. И думала, что однажды он приедет в наш городок, и все узнают, что я - его дочь. А потом поняла... - Я замолкаю - в горле снова появляется ком.

- Поняла, что все это - лишь мечты? - спрашивает со вздохом тетя.

- Поняла, что дедушка стал мне отцом, - качаю я головой. - И никого другого мне больше не нужно. Я не хочу искать биологического отца - честно говоря, мне плевать на него. Но иногда во мне просыпается та самая маленькая девочка, которая верит в чудеса. И когда Эш сказал про мужчину, который интересовался детьми Дорин, я снова почувствовала это детское желание найти его, папочку, - усмехаюсь я. - Все это, конечно, глупости. И, Мэг, если Дорин начнет просить у тебя деньги - не давай. Не давай ей ничего, хорошо?

Тетя не успевает ответить - возвращается Эштан, который выбрал мороженое - фисташковый пломбир с шоколадом.

Мы прощаемся поздним вечером. Мэг планирует выехать из города рано утром, затемно, чтобы днем успеть попасть на работу - директор школы с огромной неохотой отпустил ее в столицу. Я не хочу расставаться с родными, но понимаю, что если поеду вместе с Мэг в номер скромной гостиницы, в которой они остановились, то мы проболтаем до самого утра. А перед дорогой Мэг нужно поспать. Я в который раз говорю, что им надо было ехать автобусом, но тетя непреклонна - на автобусе ехать почти в полтора раза дольше.

- Вы опять не попали ко мне в гости, - говорю я хмуро уже в метро. - Я чувствую себя ужасной племянницей.

- Ерунда, - отмахивается Мэг. - К тому же я не хочу тревожить твоих соседок. Обещай, что приедешь в августе.

- Обещаю.

- И научишь меня играть на гитаре! - вставляет Эштан, прижимая к себе пластиковый пакет с моими подарками.

- Конечно, - обнимаю его я - крепко-крепко. - И ты будешь играть как Джими Хендрикс.

Мы прощаемся. Я стараюсь улыбаться, но с трудом сдерживаю слезы. Ненавижу расставания - словно скальпелем по сердцу. Несколько раз по одному и тому же месту и всегда наживую.

Мэг в последний раз обнимает меня и шепчет на ухо: