Мой желанный враг - Елена Сокол

- Марк Григорьевич, - попытался воззвать к моей милости один из охранников, - может, уже хватит?

Я покрутил в руках сигару.

- А ты слышишь, что уже хватит?

Удары в дверь морозильной камеры становились менее активными. Находящийся внутри огромного холодильника человек терял силы.

- При такой температуре он замёрзнет насмерть минут через двадцать. – Кашлянул новенький.

Я перевёл взгляд на старшего охранника, тот работал у нас уже шесть лет и прекрасно знал мои методы. Он даже бровью не повёл с того момента, как я швырнул в морозильную камеру директора завода и закрыл дверь на засов.

- Значит, - я снова лениво взглянул на молоденького охранника, - у него есть в запасе целых двадцать минут, чтобы всё мне объяснить.

Медленно раскурил сигару, устроился удобнее в принесённом для меня кресле и закинул ногу на ногу. Когда кто-то страдал, моя собственная боль немного притуплялась, и это не могло не радовать.

Я взглянул на часы. Этот шакал, дядя Воскресенского, убежал звонить племянничку ещё в тот момент, когда я пытался поговорить с батей Киры по-человечески, значит, Вик скоро будет здесь. Ну, что. Ждём-с.

- Марк, открой! Открой, я ни в чём не виноват! – Доносилось из камеры.

Голос директора завода слабел.

- Что-что? Не слышу! – Я повысил голос. - Ты хочешь вернуть мне мои бабки?

- Ма-а-арк!

Я усмехнулся.

Эта жирная тварь решила, что, если его шлюха-дочь трахается с Воскресенским, то он может смело обворовывать нас? Это вряд ли. Со мной такой номер не пройдёт. Пусть ещё скажет спасибо, что я обошёлся холодильником и не стал марать свои руки об его жирную тушу.

- Ма-а-арк!

Я медленно вдохнул и выдохнул.

Обвёл взглядом складское помещение, посмотрел на охранников. Один с отсутствующим видом глазел по сторонам, другой играл в телефоне, третий читал газету, и только новенький нервно дёргался от каждого крика, доносившегося из-за двери. Придётся его уволить.

- Ма-а-арк!

Пора бы Воскресенскому и появиться. Я втянул в лёгкие дым и медленно выдохнул. Накопившееся за эту неделю напряжение никуда не делось. Мне не было достаточно слов Вика о том, что он мне благодарен за то, что я его «выручил», уведя из офиса его жену. Я хотел, чтобы он мучился. Чтобы страдал так же, как страдаю я из-за всей этой ситуации. Я был виноват перед ним, и мне хотелось его за это наказать.

- Эй! – Послышались торопливые шаги. Воскресенский влетел в помещение заводского склада, точно разъярённый бык на корриду. – Ты в своём уме?! – Он был явно взбешен, но меня это никак не трогало. – Он там?! – Вик дёрнул дверь морозильной камеры и взглянул на засов. – Он же сдохнет, Марк! – Обернулся ко мне. – Ты понимаешь, что за дерьмо ты творишь? Он же сдохнет там к чертям! Что с тобой?!

Я смотрел, как пепел с сигары осыпается на пол, затем медленно поднял взгляд на него.

- Да и хрен с ним. Сдохнет и сдохнет.

- Ты что несёшь?! – Воскресенский подбежал ко мне, всплеснул руками. – Где директор завода? Он там? Внутри?

- Да. – Улыбнулся я. – Загорает.

Мне понравилось, как искривилось в бешенстве лицо Вика. «Слабак! Ни черта ты мне не сделаешь. Ты просто слизень, тряпка, дешёвое ссыкло».

- Дай мне ключи!

Из морозильной камеры послышались слабые удары. Похоже, у жирной твари кончились силы.

- Дай их сюда! – Заорал Вик.

- Зачем? – Я поднялся с кресла. Затянулся и выпустил дым прямо ему в лицо. – Хочешь выпустить эту шкуру?

- Да что он тебе сделал? – Покраснел Воскресенский.

У друга не хватало мужества, чтобы быть жестче со мной.

- Ты же знаешь, у меня везде свои люди. На этом заводе, в том числе.

- И? – Его терпение подходило к концу.

- Отсюда на днях ушло несколько партий товара, по качеству которого нам предъявили претензии. Когда я стал выяснять, что с этим товаром, оказалось, что его отгрузили без документов и накладных. Не знаешь, как так вышло?

- Не знаю. – Он махнул в сторону камеры. – Давай, откроем и всё выясним.

- Может, мне тебе лучше написать, сколько мы потеряли?! – Выкрикнул я. – А?! Может, количество нулей приведёт тебя в чувство?!

Замерший в дверях дядя Воскресенского напряжённо свёл брови, готовясь в любой момент вступиться за племянника.

- Дай мне ключи. – Выдохнул Вик. – Я открою эту дверь и спрошу у него, кто и как присвоил наши деньги.

- Он ещё не дозрел.

- Да что с тобой? – Воскресенский заметался, хватаясь за голову. – Нельзя же вот так человека…

- Да мне надоело, как ты с ними со всеми сюсюкаешься! – Не выдержал я. Мне хотелось схватить Вика за грудки и, как следует, встряхнуть, но я понимал, что время для этого ещё не пришло. - Нельзя же быть настолько тупорылым! Вместо того, чтобы уважать тебя, они творят, что хотят. Хватит вылизывать их жирные жопы, Вик!

- Я просто хочу решать вопросы мирным путём. – Он вытянул руку. – Дай мне ключи, и мы поговорим с ним цивилизованно.

- А, может, дело просто в том, что ты пялишь его дочь?! – Я выплюнул эти слова буквально в его лицо.

Воскресенский побледнел, но не растерялся. Гордо расправил плечи.

- Что ты несёшь? – Прозвучало как-то неуверенно и даже жалко.

- Не нравятся мои методы, разгребай дерьмо сам. – Я положил в его ладонь связку ключей и направился к двери.

Вик не стал меня останавливать, сразу бросился к двери камеры. Послышался лязг замка, взволнованные голоса. Я вышел, задев плечом Александра Фёдоровича, и сел в свой автомобиль. Погнал его по улицам, рыча от злости и вдавливая педаль в пол до упора.

Для меня было бы легче, если бы Полина всё рассказала Вику. Я ненавидел его, ненавидел их обоих. Ненавидел! Всем было бы проще, если бы Воскресенский обо всём  узнал, но она предпочла промолчать, чтобы не потерять бабло и комфорт. Продажная тварь.

- Сука! Сука! – Я ударил по рулю.

Меня раздирало на части от мыслей о ней. Если бы я не знал, какие её губы на вкус, если бы не вдыхал запах её мягких волос, если бы не пил её дыхание там на поляне, не чувствовал, как она бьётся подо мной в экстазе, если бы не видел её глаза, когда она кончала… Если бы, если бы!

- Сука! – Ударил по рулю ещё раз, и звук клаксона заставил меня прийти в себя.

Мой автомобиль вильнул на встречку и чуть не врезался в идущий навстречу грузовик.