Виолончелист - Юлия Монакова

Макс вынес её из душевой и осторожно усадил в кресло, собираясь пока наскоро поправить и перестелить смятую постель.

— Угу, а ещё постельничим, — рассеянно добавил он, встряхивая простыню и заново расправляя её на кровати. Лучше бы, конечно, поменять… но уборка в номере будет только утром.

— Кем-кем? — Лера зевнула, прикрыв рот ладошкой. Всё-таки, сказывалась акклиматизация, да и спала за минувшие сутки она совсем мало.

— Ты что, никогда раньше не слышала о такой старинной должности, как “постельничий” при царском дворе?! Позор тебе, — шутливо пожурил он её.

— Ну, это ты у нас умник и заучка, а я никогда не испытывала большой тяги к учёбе, — поддразнила его Лера. Тем временем её взгляд, лениво блуждающий по номеру, остановился на виолончели, аккуратно уложенной в футляр.

— Макс… поверить не могу. Ты привёз виолончель с собой?! — воскликнула она. Сон, похоже, моментально слетел с неё.

— А что тебя так удивляет? — добродушно хмыкнул он. — Мне нужно много играть, постоянно репетировать…

Лера вскочила с кресла и — как была, обнажённая — подбежала к виолончели, опустилась на колени и осторожно погладила бок музыкального инструмента. Девушка смотрела на виолончель со странным выражением, в котором смешались и ненависть, и восхищение, и даже как будто ревность.

— Что-то не так, Лер? — обеспокоенно спросил Макс, удивляясь этому взгляду.

— Это же… твоя любимая женщина, — откликнулась Лера после паузы. — Которая всегда была и будет для тебя на первом месте.

— Глупости, — он пришёл в замешательство от этого сравнения, несмотря на то, что сам в шутку частенько повторял то же самое. — Как можно сопоставлять чувства и игру на инструменте? Ты для меня на первом месте, китаёза! Ты — всегда вот тут, — он постучал ладонью по груди с левой стороны, — и вот тут, — указал на голову.

— Поиграй мне, — тихо попросила она.

- Поиграй мне, — тихо попросила она.

— Сейчас? — поразился Макс. — Два часа ночи…

Впрочем, он уже знал, что индийцы особо не заморачиваются соблюдением тишины. Музыка из окрестных караоке-баров и дискотек могла грохотать всю ночь напролёт, религиозные индуистские песнопения начинались доноситься из соседнего храма чуть ли не с четырёх утра, немного позже с минарета ближайшей мечети звучал призыв на первый намаз… Такая мелочь, как игра на виолончели, едва ли могла кого-то всерьёз побеспокоить. Тем более, у Макса с собой всегда было несколько разных типов сурдин для заглушки.

— Пожалуйста, — умоляюще повторила Лера.

— Ну ладно… — он аккуратно вынул виолончель из футляра, уселся в кресло, совершая заученные до автоматизма движения: левая рука на шпиле, инструмент упирается в грудь и левое колено, в правой руке — смычок. Но оттого, что из одежды на нём сейчас не было вообще ничего — так же, как и на Лере — привычные действия приобретали какой-то новый оттенок, тайный смысл. Ему и правда показалось на мгновение, что с ним в номере сейчас находятся две женщины — Лера и… виолончель, которая тоже жаждет его любви.

— Что ты хочешь, чтобы я сыграл? — спросил он, пряча неловкость за деловым тоном.

Лера покачала головой с лёгкой улыбкой:

— Да неважно. Что-нибудь душещипательное, глупое и романтическое… для девочек.

Он сделал глубокий вдох и взмахнул смычком. В ту же секунду полилась нежная грустная мелодия, которую мог узнать с первых нот практически каждый.

По своей давней привычке “подпевать” музыкальному инструменту Макс беззвучно шевелил губами — текст исполняемой композиции звучал сейчас у него в голове.

Every night in my dreams

I see you, I feel you

That is how I know you go on…

Far across the distance

And spaces between us

You have come to show you go on…

Near, far, wherever you are

I believe that the heart does go on

Once more you open the door

And you're here in my heart

And my heart will go on and on…*

Почему кажется, что самые сопливые, самые слезливые, самые красивые песни о любви написаны как будто про них с Лерой?.. Он не впервые задумывался об этом. Но ведь всё так, всё действительно именно так, как поётся: я вижу тебя каждую ночь в моих снах, я тебя чувствую, и где бы ты ни была — близко или далеко, я всё равно верю, что сердце будет продолжать биться…

Переходя ко второму куплету, он быстро и властно притянул Леру к себе, обхватывая её талию той же рукой, которой держал смычок, да так и продолжил играть: он, виолончель и… Лера. Это было странное трио, необычный тандем, но девушка ничуть не мешала ему, наоборот — вдохновляла. Водя смычком по струнам, он чувствовал предплечьем нежную кожу её живота, а длинные распущенные волосы Леры, щекоча, касались его груди. Через приоткрытую балконную дверь периодически доносилось лёгкое дуновение тёплого влажного ветра, словно ласкающего их обоих. Максу было очень хорошо, спокойно и немного грустно… но, конечно, во всём была виновата сентиментальная мелодия.

Когда он закончил играть, Лера порывисто обернулась к нему лицом. Глаза её блестели от слёз.

— Я люблю тебя, цыган, — прошептала она.

Резкое, болезненное воспоминание врезалось в его сердце, как врезался в злополучный “Титаник” тот самый роковой айсберг… Макс чуть ли не отшвырнул виолончель в сторону, фактически уронил — она с глухим стуком повалилась на пол. Он не задумывался сейчас о том, что корпус инструмента может поцарапаться, не говоря уж о более серьёзных повреждениях. В данный момент ему не было дела до виолончели. Ему вообще не было дела ни до чего и ни до кого в целом мире. Существовали только он и Лера, и сказанные ею только что слова, отзывающиеся внутри сладкой горечью…

Посадив девушку к себе на колени, он долго-долго целовал её, пытаясь заглушить этот горький вкус. Наконец, отстранился, тяжело дыша, внимательно и испытывающе взглянул ей в глаза.

— Лерка… — это прозвучало как мольба. Как тихий стон. — Как же так получилось, что мы расстались? Почему? Зачем?..

Некоторое время она молча смотрела ему в лицо, а затем, решившись, негромко произнесла:

— Ну хорошо, Макс… я расскажу тебе правду.

___________________________

*Строки из песни “My Heart Will Go On”, исполненной канадской певицей Селин Дион. Главная музыкальная тема к оскароносному фильму Джеймса Кэмерона “Титаник” (1997). Автор музыки — Джеймс Хорнер, текст Уилла Дженнингса. Композиция стала одной из самых популярных за всю историю музыки и самой продаваемой в мире песней 1998 года.

- Правду? — сердце Макса ёкнуло в неприятном предчувствии. — Ты о чём сейчас?

— Мы говорили с твоей мамой, — нехотя призналась Лера.