Свои чужие люди - Марина Болдова

«Весна последняя! Я нужен, не бабки мои, а я! Чуть не упустил!» – нервничал, сидя на заднем сиденье джипа и глядя в окно. Быстро ехал водила, деревья мелькали перед глазами. Любил Василий раньше такую скорость, поэтому в водители себе гонщика бывшего нанял, чеченца отстранил. А теперь вдруг испугался: а если авария! Умрет и ничего ей сказать не успеет! Одернул резко шофера, тот аж по тормозам от неожиданности. Юзом пошел джип по мокрому асфальту, занесло вбок, но остановился у самой обочины. И такой страх обуял…

В офис вошел все еще белее мела, таким в зеркале в холле отражение показалось. В кабинет – мимо нее, не глядя, коротко бросив «зайди». Стоя у окна спиной, почувствовал ее взгляд, терпение совсем кончилось, вздохнул глубоко, словно набирая воздух для прыжка в глубину, развернулся и – к ней. По глазам понял – все правильно! Простила, ждет! И теперь уж – в охапку и моя! Слезы с ее лица сцеловывал, губы терзал, в волосах ее руки путались. Все по-настоящему, больно, сладко, страшно. «Наваждение!» – шептал. «Нет! – возражала. – Оно проходит! У тебя прошло, прошло?» Мотал головой, отрицая, и снова – руки в волосах, губы – докрасна. А потом – подхватил и на глазах у всего офиса – вниз, по лестнице, в машину и домой. Не в тот дом, где с женой жил, а в его квартиру, где он раньше только один отдыхал, ото всех разом…

Рассказала она ему о Ракове, любви своей безответной, со смехом. «Ой, какая дура была! Какая дура! – весело повторяла, словно освобождаясь. – Но я же не знала, что бывает вот так, как у нас с тобой! Я же, выходит, и не любила его!» – оправдывалась, радуясь.

А он – то ревновал, то успокаивался. Почти уже совсем выкинул этого Ракова из ее жизни и из своей, а тот откуда ни возьмись чуть не под колеса. Милочка еще за него просит. Решил Василий держать его к себе поближе, чтобы на глазах был, да еще и зависел от него. Собственно, поэтому и согласился в его «проект» вложиться. Для него эти деньги – мелочь, а этот – под присмотром.

А тут еще получается, что и видео становится все интереснее и интереснее. Чуял Василий, что неспроста старушка этих пятерых облагодетельствовала. Что Раков сегодня принесет? Что за клад? Рашид видел на мониторе, как тот вчера в комнату к бывшей жене Бурова зашел. Загримировался, придурок, думал, непонятно будет, что это он. Вроде как вор со стороны, если что. Достал он какую-то коробку из тайника, не ослушался. Или самого любопытство заело?

– Василий Валентинович, к вам Раков. – Милочка никак не хотела уходить с работы, как бы он ни настаивал. Хотя, если уж не кривить душой, он и не уговаривал особо: нужна она рядом ему была круглосуточно.

– Хорошо. – Он спрятал улыбку, предназначенную ей, увидев маячившего за ее спиной Ракова.

– Я принес, – Раков вынул металлическую коробку из пластикового пакета с рисунком из красных розочек. «Что за мужик, тьфу, прости, Господи!» – мелькнула у Василия брезгливая мысль.

– Давай.

Это была обыкновенная жестяная коробка, очень старая, местами продавленная и с почти стертым рисунком на крышке. Два ребенка, мальчик и девочка лет пяти, держались за руки. Из-за спины каждого ребенка виднелись крылышки. «С Рождеством Христовым!» – можно еще было прочитать надпись с «ятями» под картинкой. Василий открыл крышку и удивленно посмотрел на Ракова.

– И что это?

– По-видимому, когда-то это было тетрадками или сшитыми листками, черт их разберет. Что-то там написано, все выцвело. В любом случае это не золото с брюликами, – добавил Раков насмешливо.

– И больше ничего не было?

– Да там ниша всего глубиной в два кирпича. Как раз для этой коробки. Видимо, какая-то экзальтированная дамочка хранила там свои любовные мемуары. Собственно, при желании кое-что прочесть можно. Но на кой это нужно?

– А если там указание на то, где находится настоящий клад? – насмешливо спросил Василий, сам в это не веря.

– Вряд ли, – протянул Раков, но слегка напрягся.

– Ладно, разберемся. Ты что так вырядился-то? Усы приклеил? – усмехнулся Василий, с удовольствием глядя на покрасневшего Ракова.

– Вора изображал, – буркнул тот.

– Хорошо получилось! Достоверно, – рассмеялся в голос Василий. Раков бросил на него злой взгляд.

– Я лазить по чужим комнатам по договору не обязан, – огрызнулся.

– По договору, как ты это называешь, ты обязан обострять обстановку. Фильм про то, как люди едят щи и трахаются, никого не заинтересует. Или ты этого не понимаешь?

– Что же мне, убить кого-то из соседей?

– Нужно будет – убьешь! – тихо, но четко выговорил Голод уже без улыбки.

Он видел, как стало страшно Ракову. И как у того в голове мечется сейчас только одна мысль: серьезно он ему сказал или так, пошутил. По робкой улыбке Ракова Василий понял, что тот не поверил в то, что Голод может ему приказать сделать это. Но пришлось же ему залезть в чужую спальню!

– Ладно, пока иди. Торопиться нам некуда, – вроде как успокоил его Голод.

«Ну и вляпался я!» – прочел Василий на лице Ракова откровенно отразившуюся в гримасе мысль.