Плутовки - Бертрис Смолл

– Саммерсфилд?! – возопил Чарлз Стюарт. – У него дурная репутация, Синара. Я думал, что ты умнее! Как ты могла! Заигрывать с подобным типом?!

Синара наградила кузину убийственным взглядом.

– Ну? И кто тут ябеда? – съязвила она.

– Семья, – тихо шепнула Фэнси маркизу Айшему. – Разве не восхитительно, милорд? Что теперь вы думаете о семье, где правят женщины?

– Весьма опасная штука, мадам, – с ухмылкой признался он.

Лето кончилось, и пришла осень. В этом году Фэнси не тосковала по Мэриленду. Честно говоря, она почти не думала о родине. Она связала свою судьбу с Англией. И хотя она по-прежнему дружила с Си нарой и Дайаной, все же получилось так, что все больше времени проводила с Китом Трэхерном. Он же чаше бывал в Куинз-Молверне, чем в Ривервуд-Прайори. Лесли из Гленкирка снова отправились в Шотландию, оставив с Жасмин вторую дочь, Мэйр, но перед отъездом Патрик Лесли отвел племянницу в сторонку.

– Ты умная девочка, как почти все женщины этой семьи, – начал он. – Стюарты всегда приносили Лесли одни беды. Но ты, как и твоя мама, – не Лесли. И сама сказала, что король тебе по душе. Если он считает, что этот маркиз Айшем – подходящая для тебя партия, значит, девушка, выходи за него! Не годится женщине быть безмужней, а ведь тебе нужно подумать и о том малыше, которого сейчас носишь. Ему лучше расти рядом с человеком, которого будет считать отцом. Хотя мой папа давно уже в могиле, мне все еще его недостает. – Он расцеловал Фэнси и тихо добавил: – Мне молодой человек нравится.

Ее дяде Чарли Кит тоже нравился, и он этого не скрывал. Собственно говоря, все семейство придерживалось того же мнения. Но разве ее родные в Мэриленде не были в восторге от Паркера Рэндолфа? Правда, отец его недолюбливал, но когда мать сказала, что если Фэнси и Паркер любят друг друга, то могут пожениться, Кайрен Деверс ничего не возразил. Да, Паркер погнался за ее приданым и рассчитывал пополнить фамильные сундуки кошельками с золотом.

А вот Кит Трэхерн не объяснялся ей в любви. Сказал, что женится, следуя приказу короля. Конечно, это звучит не слишком романтично, но он по крайней мере честен. Паркер вскружил ей голову сладкими словами и страстными поцелуями, лишавшими разума. С тех пор она успела усвоить, что мужские поцелуи обычно имеют такое воздействие, и сознание этого притупляло чувственность. Слова же дяди Патрика постоянно звучали в мозгу. Каждый ребенок должен иметь отца, и хотя король был более чем рад признать это дитя, не ему растить и любить малыша. А вот маркиз Айшем будет рядом, если она позволит...

В конце октября Фэнси вместе с бабушкой сидели в старом зале.

– Разве так уж неправильно хотеть, чтобы тебя любили? – спросила она. – Я знаю, что на первом месте интересы ребенка, но неужели мы оба не можем получить желаемое?

– Вот оно что! – воскликнула Жасмин. – Ты уже начинаешь гадать, стоит ли выходить за маркиза.

– А стоит, бабушка?

– Видишь ли, дорогое дитя, в таких делах мое мнение ничего не значит. Но кто знает, вдруг поможет тебе принять решение? Тебе известно, что Кит влюбился? Последние несколько месяцев я наблюдала за ним, но ты была так занята собственными переживаниями, что ничего вокруг не замечала. Тем не менее это так и есть.

– Кит влюблен в меня? – поразилась Фэнси. – Но разве может он питать какие-то чувства к женщине, чрево которой набухло чужим ребенком? Вы ошибаетесь, бабушка!

Откровения бабки почему-то ужасно ее разволновали. И хотя она не желала верить словам Жасмин, с чего бы вдруг та заговорила о любви Кита, будь это неправдой?!

– Дорогая, я не имею ни малейшего представления, почему он так к тебе относится. Об этом ты должна сама его спросить. Я прожила на этом свете семьдесят восемь лет и все же не могу похвастаться тем, что хорошо разбираюсь в людских душах. Зато способна с первого взгляда распознать любовь и повторяю: Кит Трэхерн к тебе неравнодушен.

– О Боже! – вырвалось у Фэнси. Но разве на сердце не стало легче от такого поразительного открытия?! Она доверяла бабушке больше, чем кому бы то ни было на этом свете. И если Жасмин утверждает, что Кит влюблен, значит, так оно и есть. Но что же теперь делать?!

– Скажи ему, – ответила Жасмин на невысказанный вопрос внучки.

– Что сказать? – удивилась та.

– Что ты тоже его любишь.

Простая правда этих слов потрясла Фэнси. Бабушка права! Она действительно любит Кита!

– Я не знаю как, – пробормотала она.

– О, ты найдешь способ, детка, – заверила Жасмин.

Утром четырнадцатого ноября у Фэнси Деверс начались схватки. Но она громко смеялась от сознания того, что прошло ровно девять месяцев с той памятной Валентиновой ночи. Так, смеясь, и рассказала бабушке ту забавную историю, и та тоже развеселилась.

– Что за испорченные девчонки! Коварная парочка! – хмыкнула она.

Полдня все шло относительно спокойно. Солнце уже зашло, когда Фэнси впервые закричала от боли. Тетя и бабушка оставались с ней, но дяде, Бесс и кузинам было запрещено показываться в спальне, чтобы вид роженицы их не испугал. Зато Оран, прибывшая на помощь, весело объявила:

– Маркиз топчется в зале вместе с герцогом, словно сам заронил семя в ваше лоно, мистрис Деверс!

К счастью, потуги длились недолго, и за час до полуночи ребенок появился на свет.

– Девочка! – провозгласила радостная Жасмин. – Чудесная малышка!

– Она здоровенькая? – спросила измученная роженица. – Позвольте мне увидеть ее, бабушка!

Девочка жалобно запищала.

– Сначала нужно, чтобы вышел послед, а пока мы оботрем дитя от крови и слизи и принарядим ее для мамочки.

Наконец Фэнси вымыли теплой надушенной водой, переодели в чистую, отделанную кружевом ночную сорочку и усадили на подушки. Жасмин положила ей на руки белый сверток. Фэнси впервые взглянула в лицо дочери. Темно-синие глазки, которые, возможно, когда-нибудь станут черными, как у отца, но в остальном сходства было мало. На головке вились темные кудри. Крошка немигающе смотрела на мать, словно говоря:

– Ну вот мы и встретились!

Оран спустилась в зал, чтобы сообщить собравшимся радостную весть. Вскоре в комнату вбежали Чарли, Синара с Дайаной, младшая сестра Дайаны Мэйр и принялись ахать и охать над младенцем. Но глаза Фэнси смотрели мимо них, словно искали еще кого-то. И он не замедлил прийти. Жасмин поспешно выгнала всех из комнаты, Кит сел на край кровати и взял у Фэнси девочку.

– Как мы ее назовем? – спросил он. – Шарлотта, Энн или Джемайма?

– А как звали вашу мать?

– Я ее не знал. Она умерла, рожая меня, – пояснил Кит.

– Но было же у нее имя!

– Кристина. Меня назвали в ее честь.

– Леди Кристина Стюарт, – задумчиво произнесла Фэнси. – Вам нравится?