Мой падший ангел - Ольга Алёшкина

На следующий день, в сопровождении Саши и Алексея, я отправилась в родной город. С поиском риэлтерской конторы заморачиваться не стала: просто выбрала самое звучное название в центре и без предварительных договорённостей заглянула. Свободная сотрудница нашлась, деятельная дама возраста спелой клубники, мы обсудили детали и заключили договор. Я передала ей ключи и попрощалась. Дальше путь лежал на кладбище, смысла таиться больше не было. Зато я выговорюсь и объясню родителям свое решение о продаже дома. Они должны понять меня, я все равно не смогу пользоваться им. Даже если когда-нибудь найду в себе силы, чтобы войти в него, жить я в нем точно не смогу. «Выговорюсь», конечно, громко сказано, все разговоры на кладбище, как правило, происходят внутри себя, однако, многие со мной согласятся: подобные беседы на погостах весьма недурственная терапия для расшатанных нервов.

Алексей встал поодаль, сосредоточенно глазея по сторонам, Саша замер за моей спиной, я только покачала головой на это и опустилась на скамейку. Лапин действительно считает, что мне угрожает опасность?

«Разговаривала» я не торопясь, с чувством, стараясь как можно тщательнее разобраться в своих мыслях. Но, толи последние никак не желали упорядочиться, толи я настолько бестолкова, что не способна даже в себе разобраться. В общем, я засиделась. Мальчики заскучали, переминались с ноги на ногу и откровенно томились. Обращать на них внимание я себе отсоветовала. Саша вздохнул глубоко и присел рядом:

— Вы позволите? — Я утвердительно кивнула, а он повторно вздохнул и задал новый вопрос: — Родители?

— Они самые.

Соболезновать он так и не решился, хотя слова вертелись на языке. И правильно. Не нужно мне этих знаков приличия. Обычная вежливость, за которой ничего не стоит. Саша сделал какой-то знак Алексею, подозреваю, не расслабляться, а резко поднялась и направилась к выходу. Достаточно, мужики наверняка голодные. Возвращались, как и пришли, с той лишь разницей, что теперь позади шагал Саша.

По пути заехали в местный ресторанчик. Я не умоляю его значимости, отнюдь, просто на вывеске так и значилось «Ресторанчик». Уютное, семейное заведение, со стилистикой под Прованс, лаконичное меню.

— Надеюсь, мне не придется ужинать в одиночестве? — повернулась я к Саше. Тот проследовал за мной, джентельменским жестом помог мне расположиться, сам опустился в кресло напротив. Алексей занял столик у самого выхода. — А этот, разве не составит нам компанию?

— Не положено, — нахмурился водитель, заподозрив в моих словах издевку. 

Заказ нам принесли довольно оперативно, Алексей так и сидел с бутылкой воды. Я косилась на него, тот упорно делал вид, что он не с нами.

— Он что, так и останется голодным?

— Позже, а мы подождём в машине, — с готовностью откликнулся Саша и добавил: — Если вы не против, разумеется.

— А если против, то все-таки останется? — не отставала я. Саше мой вопрос не понравился. Я подумала, что он слишком часто хмурится, натянула улыбку и поспешила заверить: — Я просто уточнила.

— Напрасно вы так несерьезно к нам относитесь, — отодвинул он тарелку. Наклонился ко мне и сказал: — Позвольте мне кое-что объяснить вам, Аглая Константиновна. — Я повела рукой, валяй, а он продолжил: — Юмашев человек старой закалки, для таких как он, уважение и почет не пустой звук, загоняются они с такой фигней, понимаете?

Я тоже перегнулась к нему и таинственно, подобно Саше, шепнула: