Пари на красавицу - Ирина Муравская

— НЕ НАДО. МЕНЯ. ТРОГАТЬ! — пячусь назад. — И так уже не представляю, как отмыться от этой грязи.

— Не преувеличивай. Всё не так…

— Так или не так, мне плевать, — пытаюсь расширить щель, чтобы протиснуться, но безрезультатно. Я слабее физически. — Я больше не хочу иметь ничего общего с тобой. А, и это… — горько усмехаюсь собственной глупости. Блин, нет, ну это надо влипнуть! — Поздравляю со свадьбой. Приглашение присылать не нужно. Всё равно не приду.

— Не будет никакой свадьбы.

— А невеста в курсе? — со всей дури наступаю Глебу на ногу и пользуясь тем, что от боли у него явно почернело в глазах, вылетаю в подъезд.

Не жду лифта и мчусь вниз по лестнице, через раз подскальзываясь на ступенях и норовя отшибить себе копчик. Не знаю, что подгоняет сильнее: желание сбежать от дрянного запаха или страх, что Воронцов может побежать следом.

Странное переплетение коридоров выводит на первый этаж, к почтовым ящикам и опрятному холлу, уставленному горшочными цветами. Пищит домофон и я, наконец, на свободе. Обнаженные участки кожи тут же облюбовывает ветер. Холодно, но мне нравится. Прямо чувствую, как выдувается вонь духов. И его запах. Ещё бы так же из памяти стереть его поцелуи.

Сегодня погода резко контрастирует со вчерашней. Солнца совершенно не видно за затянувшими небо тучами. Пасмурно и уныло. Подстать моему настроению. Запрокидываю голову к небу, устало закрывая лицо ладонями и приглушённо скулю. Истерика вот-вот нагрянет, уже слышу её тихую поступь.

— Что, после полуночи карета больше не ждёт принцессу? — вздрагиваю, слыша насмешливый голос.

С опозданием замечаю фальшиво улыбающуюся Дарину, сидящую в ярко-красном Ауди, припаркованном левее от подъезда. Парковка в этом месте, кстати, запрещена, но ей вряд ли есть дело до такой мелочи. Водительская дверца открыта нараспашку, позволяя разглядеть салон из светлой кожи и модельную ножку в чулке, кокетливо выставленную наружу. Всё остальное снова прикрывало пальто.

— Кареты нынче непрактичные, пробки создают и требуют дозаправки, так что принцессы самоходные, — блин, у меня нет абсолютно никакого желания разговаривать с этой расфуфыренной красоткой.

— А может просто в принцессы метит каждая дешёвка?

Прекрасно. Сразу переходим на личности? Я ж в долгу не останусь.

— Может быть. Тебе лучше знать.

Липовая улыбочка стирается с размалёванного лица. Дарина аки королева вылезает из авто. Ну прямо грациозная лань в Лабутенах. Скромных познаний в брендах хватает узнать фирму по красной подошве.

— Это ты меня имеешь в виду? — ути, какие мы грозные. — Но ведь это не я спала с парнем, который не только занят, но и помолвлен.

Так я тоже ни с кем не спала, как бэ. Васчето. Но тратить время на объяснения не считаю нужным. Вот только оправдываться перед этой кралей мне и не хватало для полного счастья. И так уже унизилась дальше некуда.

— Судя по всему, Глебушка тоже не особо заморачивается над тем, что у него есть невеста, — вместо этого резонно замечаю я.

— Это тебя не касается.

— Ты права. Его похождения совершенно не моя забота. Разгребай помойку в башке своего женишка сама. Хотя о чём это я? Ты явно для него не в приоритете, раз он так на тебя орёт. Сразу видно, кто в доме хозяин.

— Что бы ты понимала, глупышка.

Глупышка?! Я ей кто, десятилетка, сующая конфеты в нос? Высокомерная белобрысая курица. Вот прям бесит.

— Мне и понимать ничего не надо. И так понятно, что не любит тебя твой дорогой Глебушка.

— Будто тебя любит.

— И мне не любит. Он никого не любит. Кроме себя.

— Ничего, я это переживу. Достаточно того, что он со мной.

— С тобой и ещё десятком-другим левых девушек.

— Ах, дорогуша, — надменно закатывает свои глазенапа Дарина. Щас же наклеенные ресницы поотвалятся. — Пускай мальчик играется в своё удовольствие. Неужели не понимаешь: вы меняетесь, а вот я незаменима. И в один прекрасный момент он сам поймёт, что лучше меня ему всё равно не найти.

Твою-ю-ю мать. Сколько гонора-то.

— Ты так в этом уверена?

— Абсолютно. Я богата, красива и влиятельна. Я ему подхожу. В отличие от тебя, замухрышка. Кто ты такая? На что годишься? Плясать на столах и светить задом?

Слушайте, можно я ей нос подправлю? Чуть-чуть совсем. Он какой-то несуразный: тонкий и длинный. Надо слегонца примять. Так будет лучше смотреться, отвечаю.

— Ну почему же, — хмуро поджимаю губы я, с вызовом упирая руки в бока. — Я ещё и крестиком вышивать умею.

Вырвавшийся из Дарины смешок больше напоминал писк простуженной и вдобавок прокуренной чайки. Не хотела бы я слышать, как она ржёт в голос. Там, наверняка, даже кони разбегутся, сгорая от стыда за собственную несостоятельность.

— Такое убожество, — выплёвывают мне, как белую перчатку по роже. Это что, вызов?

— Это ты о своём смехе?

Узкие раскосые глаза нехорошо прищуриваются.

— Это я о тебе, милочка. Знаю я таких, как ты. Ляжете подо всё, лишь бы…

— А, а, а… — предупредительно вскидываю палец, прерывая её. — Вот сейчас очень аккуратно выбирай выражения… милочка.

— А иначе что?

— А иначе влеплю такого леща, что зубы ходуном заходят.

— Какая ты грубая. И невоспитанная.

— Зато ты, как погляжу, высоких моральных правил. Не холодно? Под пальтишко не задувает?

— А тебе под юбчонку?

И правда. Обе стоим как ёпт твою мать. Одна озабоченная эсгибиционистка, другая стриптизёрша на выезде. И всё по вине Воронцова. Блин. Все беды в мире от мужиков.

— У меня всё прекрасно, — заверяю я. — Вентиляция и всякое такое. Премного благодарна за беспокойство.

— Беспокоиться должна я. Вдруг ты какая заразная? Не хочу подцепить бешенство.

Ну всё. Воздушный шарик моего терпения лопнул. Она меня достала.

— Ну-ка повтори.

— Говорю, бешенство боюсь подхватить после тебя! Придётся делать прививку. И мне, и Глебу. А то кто вас знает, перед кем вы там ещё изгаляетесь.

Очаровательно. Просто очаровательно.

— Нас? Кого это "нас"? — едко уточняю я.

— Непонятно разве?

— Нет, скажи уж это слово. Будь любезна. Если оскорбляешь, делай это как положено.

— Ты совсем идиотка?

Ещё и идиотка? Она решила собрать комбо? Ну всё. Сама допрыгалась, сучка.

Дарина преспокойно стоит и смотрит на меня, горделиво вскинув подбородок. Ждёт, что я на это отвечу. А я чего? А я ничего. Лениво тянусь, сцепив пальцы в замок. Вправо наклон, влево. Хрущу шеей и, почёсывая под глазом, вперевалочку приближаюсь к ней.