Судьбе вопреки - Луанн Райс

— Это зубатые киты, — объявила она Лайаму. — Они питаются ракообразными, головоногими и морскими червями. Ракообразные — это крабы и омары! Понятно, почему Нэнни так нравится здесь, на юге. Я уже столько раз видела, как чайки таскают крабов из моря.

Все правильно, — сказал Лайам, улыбаясь и наполняясь гордостью. — Ты будешь настоящим океанографом, Роуз Мэлоун. Ты доказала это на шхуне, когда мы плавали к «Призрачным холмам».

— Как ты, — ответила Роуз, расплываясь в счастливой улыбке.

С пролива подул вечерний бриз — соленый и теплый. Солнце клонилось к закату, бросая золотистые лучи на волны и скальные уступы. Тара и Бей принесли пиццу, которую разогрели в духовке. Лили отварила кукурузу и нарезала помидоров. Дети Бей и Дана — Элиза, Энни, Билли и Пиджин — вместе с маленьким сыном Тары и Джо — Джо-младшим — собрались вокруг Роуз. Они явно были в восторге от нового члена команды детей Хаббардз-Пойнт.

Лайам сидел рядом с Лили на качелях на веранде, обняв ее за плечи. Так как вокруг были дети, их разговор касался только общих тем: летней погоды, игры в теннис, нового школьного года, состояния Мэйв. Лайам достал ноутбук, подключился к программе слежения за китами и почувствовал огромное облегчение, увидев знакомую зеленую точку.

— Где Нэнни? — спросила Роуз, оглядывая бухту.

— Вот тут, — ответил Лайам, показывая на экран компьютера, где огонек кита светился всего в двухстах метрах от берега.

— Может, он ищет крабов на ужин? — поинтересовалась Роуз. — Киты-белухи едят ракообразных.

— Мы тоже можем пойти и половить крабов на берегу, — предложил Билл.

Лили снабдила их бечевкой и грузилами, и Энни с Элизой повели младших детей вниз на прибрежные скалы. Звук стука камней, которыми они раскалывали мидий для наживки, разносился по всему побережью. Как только дети ушли, взрослые тут же заговорили о волновавших их проблемах.

— Не могу поверить, что вы все теперь здесь, — призналась Бей Лили и Лайаму.

— Не могу поверить, что вы так долго ждали! — воскликнула Тара.

— Очень рад познакомиться после того, как мне столько о тебе рассказывали! — сказал Данн.

— Лайам, это официально — теперь ты житель Хаббардз-Пойнт, — сообщила Тара.

— Большое спасибо за радушный прием, — поблагодарил Лайам и обратился к мужу Тары Джо, который, как сказала ему Лили, служил в ФБР: — Мы допустили ошибку, приехав сюда в открытую вместе с Роуз, не таясь от Эдварда?

— Сложный вопрос, — ответил Джо. — Как сказать…

— То есть? — спросила Лили.

— Вероятно, большей ошибкой будет предоставлять ему власть, которую он получал, заставляя тебя прятаться все это время. Из-за этого он чувствует себя сильным. Такие самовлюбленные люди, как Хантер, приходят в восторг от любой реакции, которой могут добиться от окружающих. Если он заставляет тебя терять голову, ему это нравится. Если он заставляет тебя плакать, ему это нравится еще больше.

— А Эдвард знал, что Лили жива? — спросил Лайам.

— Он знает, что он ее не убивал, — проговорил Джо. — Поэтому я подозреваю и даже уверен, что он знал — она жива.

— А он искал меня? Нас? — Лили бросила тревожный взгляд вниз на берег, где Роуз склонилась над лужицей, оставшейся после отлива.

— Может быть, — ответил Джо. — Думаю, что он старался особенно не высовываться. Он же находился под подозрением, и, несмотря на то что знал, что не убивал тебя, у него было что скрывать. Во время расследования убийства ему нужно было вести себя прилично. Есть такие эпизоды в его жизни, которые он хотел бы от нас скрыть.

— Например? — спросил Лайам

Джо пожал плечами:

— Он мошенник. Тот факт, что он совершает большую часть своих махинаций законно, — работая биржевым маклером или заключая браки, — не умаляет того факта, что он обманным путем заставляет людей отдавать ему свои деньги.

— И свои сердца, — добавила Лили.

Услышав эти ее слова, Лайам почувствовал себя так, будто кто-то ударил его кулаком в солнечное сплетение. Лили подарила этому человеку свою любовь, свое сердце. Он посмотрел на нее и увидел в ее глазах беспокойство и тоску. Ему хотелось изгнать всю боль из ее души.

Она рассказывала ему некоторые подробности своей жизни с Эдвардом. Он знал, что часть той жизни она похоронила так глубоко внутри себя, что надеялась больше никогда не вспоминать об этом. За девять лет, проведенные в Кейп-Хок, ее душевные раны стали затягиваться. А тот факт, что она была готова к противостоянию, многое говорил о силе ее характера и течении времени.

— Мы были на твоей свадьбе, — вспомнила Тара. — И видели, как ты все больше и больше отдаляешься от нас. Чем дольше ты оставалась с ним, тем больше пряталась от нас.

— Мы жили очень обособленно, — сказала Лили. — Он даже не хотел, чтобы я встречалась со своими подругами. — Она вздрогнула, обхватив плечи руками.

Лайам придвинулся к Лили, страстно желая ее согреть. Но он знал, что холод, который она чувствовала, не имеет отношения к вечерней прохладе или морскому бризу. Он шел глубоко изнутри, из воспоминаний о жизни с человеком, который разрушил ее мечты и заставил ее сбежать, бросив все, что она любила.

Демон вышел наружу. Именно Лили вывела его на всеобщее обозрение. Рассказывая о нем понемногу, она давала понять, каков он есть на самом деле. Лайам был потрясен силой эмоций, охвативших окружающих его сейчас людей, когда они разговаривали о прошлом и о жизни Лили с Эдвардом, о которых они могли только догадываться.

Лили резко встала, стараясь разглядеть Роуз, играющую на берегу. Летний вечер был теплым и мирным. Дети смеялись и болтали, плещась в мелких лужицах, оставшихся после отлива. И хотя солнце уже зашло, над проливом и над берегом разливался свет восходящей луны. Бей крикнула Энни, чтобы она привела Джо на веранду.

Лайам думал, что Лили позовет Роуз, но она не стала этого делать. Она облокотилась о перила веранды, наблюдая, как ее дочь играет у одной из лужиц. Темная поверхность воды блестела в свете луны. Роуз казалась загипнотизированной той жизнью, которую все еще можно было видеть в тусклом свете: темно-зелеными водорослями, серебристо-синими береговыми улитками, фиолетовыми мидиями и пятнистыми крабами. Лайам вспомнил, как он сам, будучи мальчишкой, восхищался морем, и шепнул на ухо Лили:

— У нас растет морской биолог.

— Угу, — тихонько ответила Лили, сияя глазами.

Лайам обнял ее, ему нравилось, что она так счастлива здесь. Она впитывала в себя все: дочь, луну, своих замечательных друзей, дом бабушки. Лили невозможно было долго подавлять — она от природы была очень жизнерадостной.

Вдруг Роуз вскочила на ноги. Она запрыгала по берегу, показывая в море.

— Нэнни! — крикнула она.

За свою жизнь Лайам повидал много китов. Он вырос на северо-западном побережье Новой Шотландии, где киты были частью жизни рыбаков. Но он не помнил, чтобы когда-либо испытывал подобное волнение и радость при виде кита, которые почувствовал в этот момент, видя точку «Морское млекопитающее 122», белуху из залива Святого Лаврентия, также известного как Нэнни, прямо здесь, в воде перед самым домом.