Сценарий счастья - Эрик Сигал

Я корил себя за то, что засиделся допоздна. Эви надо было рано вставать и собирать детей в школу. У меня таких обязанностей не было. Но мы так увлеклись разговором, что не заметили, как промелькнуло время.

Приехав домой, я с трудом сдержался, чтобы не исполнить наш давнишний ритуал — позвонить ей, чтобы просто сказать спасибо.

Спать мне не хотелось — или я не мог, поэтому я сел за стол и стал придумывать благовидный предлог для следующей встречи. Может, пригласить Эви с дочками на концерт или дневной спектакль? Или устроить велосипедную прогулку по Центральному парку, а потом пикник? Перебирая в уме возможные варианты, я вдруг заметил, что во всех случаях мы фигурируем как подобие одной семьи. Почему, интересно, мне не приходит в голову пригласить на ужин одну Эви?

Может быть, я боюсь чересчур близких отношений? Но тогда, идиот, каким словом назвать вчерашний разговор по душам, затянувшийся за полночь? Разве могут быть какие-то еще более близкие отношения?

Я стал мысленно советоваться с братом. Чаз язвительно спросил: «Чего ты теперь испугался, братец? Боишься быть счастливым?»

Ответ был один: да.

«Но, Мэт, это же проще простого, — продолжал он меня воспитывать. — Вы почти двадцать лет как дружите. Это не значит начать сначала, это естественное продолжение ваших отношений. Почему тебе не поплыть по течению? Пусть будет, что будет».

Порой братишка говорил дельные вещи, в особенности в моем воображении. И я последовал его совету.

Наутро я позвонил Эви и поблагодарил за чудесный вечер. Она тоже обошла деликатную сторону дела, сказала только, что девочки от меня в восторге и требуют опять меня пригласить, и как можно скорее.

— А кстати, — поинтересовалась она, — не хочешь пойти на своеобразный концерт по случаю годовщины со дня рождения Моцарта? Это в будущую субботу. Мы каждый год с друзьями собираемся по этому случаю. И все желающие могут что-то сыграть.

Ой, ой! Это уже походило на нажим. Но она быстро меня разуверила:

— Кто не играет ни на каком инструменте, изображает публику. Так что тебе не придется ничего делать, кроме как сидеть, слушать чужую игру и не замечать ошибок.

— Ошибок?

— Ну конечно, там же из музыкантов сборная солянка получается. Моя лучшая подруга Джорджи преподает скрипку в Джульярде. Ее муж бухгалтер и настоящий душка, но за инструментом он, как бы помягче выразиться, не очень блещет. Но поскольку он такой энтузиаст, мы его терпим, только зажимаем уши. Так что, придешь?

— Приду, конечно. А ты что будешь играть?

— Моя прерогатива — квинтеты. А может, еще куда привлекут.

— Звучит занятно. В котором часу к тебе заехать?

— Восемь тебя устроит?

— Отлично. Что прихватить?

— Если хочешь, принеси белого вина, а я приготовлю свою знаменитую лазанью.

— Договорились. Буду ждать с нетерпением.

На вечеринку нас доставил Луиджи — тремя этажами ниже. Даже такое короткое путешествие — правда, он пустил лифт на малой скорости — он использовал, чтобы лишний раз со мной пообщаться.

— Джентльмен пианист, кажется?

— Кто вам сказал? — несколько болезненно среагировал я.

Эви повела плечами, отрицая свою причастность. Луиджи неожиданно заявил:

— Это и так видно. Вы же без инструмента. Стало быть, играете на рояле, на чем же еще!

— Ну, например, я мог бы оказаться певцом, — пошутил я.

Наш собеседник раздумывал от силы полсекунды.

— Нет, не похоже.

Разговор прервался. Мы прибыли на нужный этаж.

Я никогда не блистал в компании и потому неизменно радовался возможности сесть за инструмент. При каждом удобном случае — за исключением разве что похорон — меня обязательно просили поиграть.