Она (не) твоя - Елена Попова

Артем

Как только Жданов переступил порог квартиры, Алиса быстро попрощалась с отцом, с которым тихо разговаривала на кухне и выбежала в коридор.

Посмотрела на меня, на него, снова на меня, сжала губы в тонкую линию, медленно втянула в себя воздух и, подойдя ко мне, рявкнула в ухо.

— Попробуй только напугать ее!

Она кивнула на Сонечку, которая сидя у меня на руках улыбалась во все четыре зуба, глядя на Жданова.

Бросаться на него с кулаками при дочери не стану, но это вовсе не означает, что ему сойдет с рук тот разговор. Он за него непременно ответит. Если б не Сонечка, то он отхватил бы по самые не балуй.

Жданов коротко кивнул мне, поставил елку в угол, разделся, подмигнул Сонечке, и, засучив рукава черного свитера, прошел в ванную.

— Давай ее сюда, — протянула руки Алиса.

— Я сам ее подержу! ― отрезал я, возвращаясь в комнату.

— Артем, на сегодня хватит. Мы сейчас будем ее кормить, потом собираться на прогулку, и…

— Отлично! Я тоже хочу погулять с дочкой.

Белкина возмущенно уставилась не меня.

— Погуляешь, но не сегодня! ― прошипела она. ― Тебе пора уходить!

― Но мы же так и не договорили, Алис. Давай ты сейчас покормишь ее, оденешь, сходим прогуляться, и еще раз все обсудим, ― предложил я.

― Да как же ты не понимаешь, Романов, ― взвыла Алиса и впилась пальцами в волосы. ― Нечего там обсуждать, не-че-го! Разве что нам стоит договориться, по каким дням ты будешь видеться с Софой. А больше говорить не о чем.

― Я не только с Софой хочу видеться, но и с тобой, ― решительно заявил я.

Алиска аж раскраснелась от злости, из ее рта вылетел нервный смешок.

― Романов, у тебя со слухом все в порядке? Я ж прямым текстом тебе сказала, что между нами все кончено! Безнадежно давно! И ни о каком втором шансе даже речи быть не может. Предавший однажды, предаст и дважды. А я меньше всего желаю жить с тобой как на пороховой бочке.

Белкина гордо подняла голову и заявила:

― И вообще, у меня муж пришел домой. Не замечаешь, что ты здесь лишний?!

Слово «муж» резануло по всем внутренним органам. Я даже забыл, как связывать слова воедино. Смотрел на нее с немой злостью, пытаясь проглотить ком в горле.

«Вот оно что… Муж, значит? Помнится, ты и меня до свадьбы любила называть мужем».

Белкина прищурилась. И без слов в ее лице можно прочитать вопрос: «Ну что, это задело тебя?»

Задело, задело… Еще как задело!

Дохреллион раз пожалел, что изменил ей, вынес урок на всю жизнь! Но нет же, она теперь измывается.

В комнату вошел Жданов, Соня тут же запрыгала у меня на руках, выгнулась к нему, явно желая, чтоб тот взял ее.

— Иди, иди ко мне, сладкая, — просюсюкал он, забирая ее из моих рук.

Я стоял не живой не мертвый.

Отвратительное чувство видеть, как твоя дочь тянет руки к чужому для нее дядьке!

— Сонь, а давай юлу раскрутим? — предложил я и резво закрутил волчок.

Но все ее внимание доставалось только ему.

— Мы ее не называем Соня. Софа, София, Софочка, — с деловым видом изрек Жданов.

― Ты еще будешь меня учить, как называть собственную дочь?! ― возмутился я.

— Настоятельно прошу называть ее так, как сказал Кирилл, — сердито взглянула на меня Алиса. ― Это важно!

— Ну, раз важно… — пожал плечами я, неохотно принимая условие.

«Мало того, что мне не позволили поучаствовать в выборе имени для дочки, так теперь еще и указывают, как я должен ее называть?»

В комнате повисла тишина. Софочка трогала за лицо Жданова, он корчил ей рожи, Алиса, стоя в дверном проеме, с улыбкой наблюдала за ними.

Вот она ― моя семья. Это ж моя Алиска, моя дочь… Мои же они! Родные, любимые. Но я совершенно точно чувствую себя лишним здесь. Мне нельзя остаться с ними, нельзя пойти с ними на прогулку, нельзя просто так подойти и обнять Алису.

Я почувствовал себя призраком в этой комнате. Как будто все, чем я теперь могу довольствоваться ― это наблюдать со стороны, как они строят свое счастье с другим.

Алиса обернулась на елку, улыбнулась.

— Какая красивая! А запах, м-м-м…

Жданов с Софой вышли в коридор, он начал рассказывать им, как выбирал елку, а я отрешенно смотрел на счастливое лицо бывшей жены и думал: как все это мне знакомо… Точно такие же слова слышал от нее, когда я приносил домой елку. Она точно так же с закрытыми глазами вдыхала запах хвои, потом мы вместе ставили ее, вместе украшали.

Если я был в командировках, Алиска всегда дожидалась меня, чтобы выбрать и украсить елку вместе ― это было нашей семейной традицией. Потом она развешивала по квартире гирлянды, зажигала свечи, ставила под елку коробки с подарками. Всегда умела наводить уют — ничего не скажешь.

Вот только теперь все это делает для него…

— Проголодался? — промурлыкала она, положив на его плечо руку.

— Нет, не голоден, — ответил Жданов и, улыбнувшись, посмотрел на Сон…Софочку. — А вот кто-то другой, кажется, проголодался. — Он подал дочку Алисе. — Бегите на кухню, девочки.

Алиса встала на носочки, что-то шепнула ему, затем, озираясь на меня, отправилась на кухню. Жданов вошел в комнату, прикрыл дверь, сунул руки в карманы брюк и посмотрел на меня с нескрываемым недовольством.

― Поговорим?