Горизонтальная война. Снимая маски - Есения Маас

— Мел, скажи, — Саша взяла меня за руку и вздохнула. — Ты помнишь, что с тобой делал Глеб?

— Помню.

— Расскажи. Не обязательно вдаваться в подробности, но сбросить этот груз ты должна.

Перед глазами встала комната и потное тело Домогарова. Поёжившись, я обхватила плечи и начала рассказывать:

— Я очнулась в небольшой комнате. Перед глазами всё плыло, так что я плохо помню тот день. Сначала меня не привязывали, да и вообще, была какая-никакая, но свобода…

— П-привязывали? — ошарашенно прошептала Саша.

— Скорее пристёгивали, наручниками. И ноги, и руки. После первой попытки побега были только наручники, а вот через три дня он мне уже и кандалы надел.

— Мелания, — в глазах Саши появились слёзы, — что этот изверг с тобой делал?

— Подчинял. Знаешь, через неделю я уже хотела умереть, если честно. Держалась только ради Лизы. В-принципе, для меня подобное не было шоком, потому что я предполагала, что именно так и будет, если он до меня доберётся. После того, как я кусала или пыталась пнуть, он меня бил, не сильно, так чтобы рыпаться перестала. Раз в два-три дня приходил врач и ставил мне компрессы или мази накладывал. А через две недели, Глеб заставил меня отказаться от Ника, — глухо сказала я, сцепив руки вокруг коленей. — Он показал мне фото на телефоне, где он обнимается с Лизой, понимаешь? Я доверила Нику самое дорогое, что у меня было, он знал, что я до смерти не хотела их контакта, но каким-то образом, Лиза оказалась в руках Домогарова. Глеб предупредил, что если я не скажу Нику то, что ему нужно, то он убьёт Лизу, а заодно и Никиту… — на этом мой голос сорвался, и я снова начала плакать. — Понимаешь, Саш? Я сдалась. У меня больше не было сил бороться с этим чудовищем, и я просто искала возможность умереть. Даже таблетки глотала однажды, но мне быстро промыли желудок. Глебу всё-таки удалось меня сломать. Если бы я могла, то удавилась прямо там же, но из-за скованных рук и ног это было невозможно сделать. Для меня дни слились в одну линию, я больше не понимала где день, а где ночь. А перед тем, как попасть в аварию я усыпила бдительность Глеба и вытащила у него таблетки из рубашки. Он всегда их с собой носит. Сожрала почти всю пачку и так меня торкнуло, что я больше ничего не помню. Даже не представляю, как оказалась в машине, да ещё и за рулём. Вот так.

— Прости, — уронила Саша, стирая слёзы ладошкой.

— Ты здесь не причём. — Спасибо, что выслушала.

— Нет-нет, — она помотала головой. — В этом есть доля и нашей вины, мы были уверены, что ты в конце концов решилась на брак с Домогаровым.

— Но почему? — воскликнула я. — Разве я давала повод так думать?! Погоди… а кто это мы? И Саш, почему я оказалась в машине с Никитой?

— Чёрт, так и знала, что всё так выйдет, — она поднялась и пошла к двери. — Заходи.

Глава 17

Открыв дверь, Саша посторонилась. В коридоре стоял Рома, его руки были засунуты в карманы, а грудь тяжело вздымалась. Как будто он марафон бежал. На одном месте.

— Обманщица, — прошептала я. — Я же просила…

— Прости, Мел. Но брат должен был это услышать, иначе ничего не изменится.

— Ты… ты очень изменилась Саша, — прошипела я, поднимаясь и отходя в сторону.

— Десять лет прошло, Мелания. Все изменились.

К горлу подступил комок. Стало так обидно, что хоть волком вой, но снова плакать я не стану. Всё правильно. Рома с самого начал знал, кто я и что я. И именно он сказал Саше в машине, что избавится от меня сразу, как получит то, что ему нужно. Видимо, за эти годы растаяли как дым все чувства, что он когда-то испытывал. Здесь только я ещё храню воспоминания. Сжав руки в кулаки, я на миг опустила голову и процедила:

— Вы услышали то, что хотели. Теперь ваша очередь.

— Мелания, давай поговорим, — Саша взяла меня за локоть и развернула к себе. Мне пришлось приложить массу усилий, чтобы не сжаться в комок. Лишь вырвав руку, я смогла вздохнуть. — Я же не просто так позволила брату слушать.

— Прости. — Я посмотрела ей в глаза. — Это моя ошибка, тебе не за что извиняться.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она.

— На какой-то миг я позволила вообразить себе, что вернулась домой. Но ты абсолютно права, прошло десять лет, изменился каждый из нас. Ты обещала, что расскажешь о том, что вы затеяли. — Я, наконец, взяла себя в руки и перестала дрожать. — Если вы не против, то поговорим на кухне. Этому врачу вы доверяете полностью?

— Абсолютно, — хрипло ответил Рома, рассматривая меня. — Но даже так ему не стоит знать, чем мы занимаемся. Я не хочу подвергать жизнь Богдана Игоревича опасности.

— Тогда отвези его в клинику, или пусть Аба отвезёт, — сказала Саша.

— Это опасно. Сегодня поступил запрос на всех пациентов.

— От кого? — ахнула она.

— От Домогарова. Старшего, — уточнил Рома, смотря мне прямо в глаза.

— А я здесь при чём? Что Виктору от меня нужно?!

— По слухам, он разыскивает дочь. — Он продолжал сверлить меня взглядом.

— Ты с ума сошёл?! Какая, к чёртовой матери, я ему дочь?! У тебя ни капли совести и стыда нет, раз смеешь говорить при мне такое! — психанув, я пролетела мимо него, и быстрым шагом пошла на кухню.

— Нет, ты точно идиота кусок, — рявкнула Сашка и хлопнула со всей силы дверью, следуя за мной. — Мелания, подожди!

— Что? — равнодушно спросила я, стоя у подножия лестницы.

— Не записывай нас во враги, я же вижу, что ты снова закрылась, — запыхавшись, сказала она, почти бегом спустившись.

— Да какая разница, Саш. Когда всё разрешится, вы в любом случае уедете в Лондон, ведь так? Кстати, получается, что мы и там не встретились, хотя жили в одном городе, — я печально усмехнулась. — Видимо, действительно не судьба.

— Ты про что? — нахмурилась она.

— Незадолго до взрыва Рома сказал, что женится только на мне, — истерично хихикнула я. — Он ещё на дереве тогда слова вырезал: «Я люблю тебя больше жизни и ещё чуть-чуть». Смешно. —