Не отрекайся от любви - Мередит Дьюран

Она опустила бутылку. Повернула голову. Эмма. Это, бесспорно, она. Снова то же ощущение. Словно чья-то рука вцепилась в его внутренности и выворачивает их.

– Я же сказала, не смей преследовать меня.

Джулиан долго стоял на месте, переваривая смысл сказанного. Она жива. Жива! Не преследовать ее?

Внезапно туман в его мозгу рассеялся от могучей вспышки гнева.

– Я думал, что ты умерла!

– Умерла! – Эмма наклонила голову набок. – Умерла? Как же так, ваша светлость? Вы определенно могли придумать лучшее оправдание! А куда в таком случае делось мое состояние? Или герцог воображает, что деньги можно потратить из могилы?

Новый порыв дождя налетел на сад. Скоро начнется ливень. Джулиан не настолько доверял себе, чтобы приблизиться к ней.

– Давно ты в Лондоне?

– Нет.

– Сколько?

– Неделю.

– А где жила до этого?

– В Девоне.

– А там?

– Три года… – Она пожала плечами. – Да, пожалуй, уже три.

– Три года, – прошептал Джулиан. Девон. Проклятый Девон. Всего-то один день на поезде. А он… он обыскивал Лондон, как призрак, заглядывал во все закоулки, скорбя о ней, обезумев от горя…

– Как ты… выбралась из Индии?

Эмма прищурилась:

– Если ты хочешь проследить мой маршрут, то не найдешь кают и купе, забронированных на мое имя.

– Черт бы тебя побрал, – запальчиво сказал Джулиан. – Ты хоть понимаешь…

– Вас, наверное, уже ждет невеста.

– Ради всего святого, почему ты не пришла ко мне?

Эмма вскочила.

– Ты спрашиваешь, почему я не пришла к тебе?! Я… – Она на мгновение отвернулась. – Как ты смеешь, негодяй! Ты и представить себе не можешь, через что я прошла, ожидая, когда ты… – Эмма резко оборвала фразу, – Нет. С этим покончено. С тобой покончено. Давно. – Она махнула бутылкой. – Идите в дом, сэр. Леди Эдон, видимо, уже ищет вас.

– Ты в своем уме?! – взревел Джулиан. Он не знал, что сделать со своим гневом. Он злился на нее. На нее! – Ты воображаешь, что я уйду? Четыре года я считал тебя мертвой, и теперь ты… неожиданно появляешься в моей жизни и ждешь, чтобы я… Чего ты ждала? Господи! Что я вежливо поклонюсь? Позволю Локвуду представить нас друг другу, словно мы не знакомы?

– Мы не знакомы, – отрезала Эмма.

– К черту. Ты дашь мне объяснение.

– Объяснение? На, получай. – Она швырнула в него бутылку.

Бутылка пролетела так близко, что воздух засвистел у его щеки. Джулиан не шелохнулся. Эмма не сводила с него глаз. Он смотрел ей в лицо.

– Учись целиться, – сказал он.

– Непременно.

– Ты знала, что я жив. Тебя это не удивило. И ты даже… Эмма… Господи! Ни весточки, ни письма.

Она шагнула к нему:

– В свое время тебе бы следовало выражаться яснее. Очевидно, я тебя тогда не поняла. Ты сказал, что приедешь за мной, и я подумала, что ты это сделаешь. И я ждала. Представь себе, Джулиан. Я ждала в Курнауле. Бежав из Сапнагара после того… что там случилось. Ждала. Потом, когда ты не появился, я ждала тебя в дороге, на каждом постоялом дворе. Потом в Калькутте. Месяцами. Бог мне помог. Кто знает, где бы я оказалась, если бы Маркус не сказал мне…

Он сжал ее плечо:

– Что он сказал?

Эмма отвернулась, тяжело дыша. Лицо ее пошло пятнами. Джулиан рассматривал ее. Никаких веснушек. Волосы каштановые, без выгоревших прядей. Время истончило линии ее шеи и плеч. Она стала красивой женщиной. Если она не заговорит, он ее задушит.

– Что сказал Линдли? Ее подбородок дрогнул.

– Он сказал мне, что ты уже покинул Индию. И это… – Ее веки, затрепетав, на миг опустились. – Это было правдой, – спокойно закончила Эмма.

Все в нем померкло, будто погасили свечу. Джулиан словно видел себя со стороны, губы его с трудом выговорили:

– Я искал тебя.

Тишина.

– Я искал тебя долгие месяцы.

– Неужели? – Эмма разглядывала осколки бутылки. – Как жалко. Не надо было ее бросать. Мы могли бы выпить за наши усилия.

– Ты мне не веришь.

Она слегка пожала плечами:

– Не знаю. Возможно, верю. – Эмма взглянула на него. – Но теперь это не имеет значения. Ты бросил меня там умирать. О, конечно, ты не мог этого знать, и я тебя в этом не виню. В конце концов, я же не умерла. Все хорошо, что хорошо кончается, правда? Надеюсь, ты не станешь беспокоиться из-за прошлого. Мои мысли оно не слишком занимает. – Она подняла брови. – Вижу, я тебя шокировала. А ты ожидал, что я стану носить траур по нашему… несчастливому роману? Единственный мужчина, которого я любила, и все такое? – Она сделала паузу. – Как я понимаю, ответа не будет.

«Ты бросил меня там умирать». Слова кислотой жгли его. Они хорошо легли в борозду его собственных мыслей. Что касается остального, то если бы у него не было глаз, то, возможно, он бы ей поверил.

– Я хочу знать обо всем, что с тобой случилось, – сказал он.

Эмма чуть улыбнулась:

– Любопытство до добра не доводит, ваша светлость. А теперь… мне пора. Я уверена, что моя кузина весь дом перевернула, разыскивая меня. Передайте мои наилучшие пожелания леди Эдон.

Эмма с достоинством направилась к дому. Но скованность, с которой она поднималась по лестнице, и заминка наверху выдали ее. Ее колени вот-вот готовы были подогнуться.

Джулиан отпустил ее только поэтому. Было совершенно ясно: она не хочет, чтобы он увидел ее слабость. Что ж, Лондон не охвачен войной, здесь она не сумеет исчезнуть. Помоги ей Бог, если у нее хватит глупости попытаться.

Загрохотал гром. Когда застучал дождь, Джулиан закрыл глаза и поднял лицо к небу. Дождь был холодный.

Давно у него не было такой ясности в мыслях.

Он думал, что вполне может убить Маркуса Линдли.

Выждав достаточное время, Джулиан возвратился в дом. Лорд Локвуд ждал его.

– Черт побери, в чем дело? – Джулиан дико взглянул на него:

– Она ушла?

– Словно дьявол гнался за ней по пятам.

– Неудивительно, что мы с тобой ладим. У нас особый дар обращать женщин в бегство.

– Осторожнее, Оберн, – шагнул к нему Локвуд.

– Ты прав. Осторожнее.

Обиженно помолчав, Локвуд затем произнес:

– Ну и гостья. Мне пришлось потрудиться, чтобы залучить ее сюда.

Джулиан нахмурился: