Смотри, но не трогай - Татьяна Никандрова

Тимур

– Как тебе учеба, Вероника? Нравится? – Елизавета старается поддержать светскую беседу.

И у нее, надо признать, неплохо получается, потому что Ланская изо всех сил подыгрывает. Улыбается, с энтузиазмом отвечает на вопросы и на все лады расхваливает Елизаветину стряпню.

– Да, очень нравится, – Веро кивает, обнажая ровные зубы. – Преподавательский состав у нас сильный. Столько интересного на парах рассказывают.

– А какие впечатления от коллектива? Успели сдружиться?

– Да мы уже там все друзья и подруги, – посмеивается она, а потом хвастливо добавляет. – А меня еще и старостой группы выбрали.

– О, поздравляю! – одобряет Елизавета. – Помнится, в студенческие годы я тоже была старостой.

– Правда? – вклинивается в разговор отец.

– Да. И в студсовете председательствовала, – женщина одаривает его игривым взглядом. – Неплохо, кстати, справлялась.

– Кто бы сомневался, Лиз. Ты ведь во всем лучшая.

Вмиг делается гадко. Наблюдать за их неприкрытым флиртом – почти то же самое, что наблюдать секс. Хочется вырвать себе глаза и заткнуть ватой уши. Хорошо, что я не изменяю своей привычке и ничего не ем. А иначе бы непременно стошнило.

– Ну а у отца как дела? – батя переводит взгляд на Ланскую. – Все такой же занятой? Отдыхать хоть успевает?

– Редко, – Вероника со вздохом оттрюнивает нижнюю губу. – Все больше на работе пропадает. Говорит, у него там карьерные перспективы… Поэтому на отдых и семью совсем мало времени остается.

– Карьерные перспективы? – на лице старика появляется хищное выражение. Так происходит всякий раз, когда он чует потенциальную выгоду. – Неужели Дмитрий в кресло министра метит?

– Я, если честно, толком ничего не знаю, – девушка пожимает плечами. – Папа редко посвящает нас в детали своей работы. Но мама говорит, что пост министра – лишь вопрос времени.

Бросив наживку, Веро поворачивается ко мне и одаривает масляным взглядом. Она не дура, отлично понимает, как подобные новости влияют на моего отца. И наверняка видит в этом отличную возможность потуже затянуть аркан на моей шее.

– Что ж, надеюсь, у твоего отца все получится, – воодушевленно отзывается батя. – Он как никто другой этого заслуживает.

– Спасибо, Анвар Эльдарович, я передам папе ваши слова, – Ланская сама учтивость. – Может быть, нам стоит как-нибудь вместе поужинать? Вы, Елизавета Ивановна, мои родители и мы с Тимуром.

Вот же лиса продуманная. Вычислила уязвимые точки и давит на них с особым усердием. Вот только я не желаю быть актером в чужом спектакле. Этот вечер – и так слишком большая уступка.

– Не форсируй события, Веро, – говорю я, не дав отцу согласиться.

– А я и не форсирую! – она хмурится. – Чего такого страшного в совместном ужине?

– Ничего. Просто не газуй.

Надувшись, Ланская принимается с остервенением орудовать вилкой, а за столом повисает некомфортная тишина. Ну, то есть, я подозреваю, что присутствующие находят ее таковой. Лично мне по барабану. Я вообще не любитель попусту сотрясать воздух.

К теме знакомства родителей мы больше не возвращаемся. Через пару минут Елизавета ставит чайник и достает из духовки свежеиспеченный пирог. Меня уже давно подмывает свалить в свою комнату и растянуться на кровати, но из-за Ланской приходится сидеть и изображать интерес к тому, что мне совершенно не интересно.

Волнующие меня мысли никак не связаны с происходящим. Они гуляют о-о-очень далеко. Там, где Грановская, возможно, сидит на коленях у Никитоса. Или целует его. Или делает нечто такое, о чем я запрещаю себе думать. А не то моя и без того расшатанная нервная система окончательно даст сбой. Рассыплется в крошку к чертям собачьим.

Интересно, они помирились? На гонках Матвеев казался взбешенным. Может, уже остыл? В любом случае Леры сегодня нет дома. Умотала куда-то в самом начале вечера и до сих пор не явилась. А время, между прочим, уже девятый час. И куда дура Елизавета только смотрит? У нее дочь где-то по ночам шарахается, а она знай свои идиотские пироги печет. Мамаша года, блин.