Я тебя давно ждала - Ирина Геннадьевна Петрова

Первое, о чем я подумала дома, это была Алиса. И почему я ничего не спросила о ней. Если он все еще с ней, то мы не начинаем новую историю, а продолжаем старую, вот только декорации жаркого Сочи сменились январской Москвой. До утра я слушала разную романтическую музыку, не в силах поверить, что это правда – завтра за мной придет Саша Котов. Хотелось петь, танцевать, кричать на весь дом – я счастлива! И как бы не сложилось у нас все в этот раз, он снова пришел ко мне, это самое главное. А как же я? Ну уж я-то всегда его ждала, бесспорно. Как в песне.

На следующий день, как только я проснулась, а спала я до обеда, в телефоне уже было несколько пропущенных вызовов. Саша. Мы договорились с ним прогуляться по городу, тем более, что он уже давно просто так не бродил по Москве, а я хотела устроить ему экскурсию, как иностранному туристу – на английском, не зря же я столько занимаюсь. К тому времени, когда стало смеркаться, я уже не чувствовала ног. Поскорее бы очутиться дома на своем диване.

Пока мы ехали в такси, я задремала, а проснулась уже в своей гостиной. Саша стоял у окна и не заметил, как я подкралась сзади.

– О чем думаешь? – я говорила тихо, но от неожиданности он вздрогнул.

– Тебя топать не учили в детстве? – Саша коснулся моего плеча, потом нежно спустился рукой по спине вниз, тем самым придвинув меня ближе.

– Вообще-то это ты отличался своим бесшумным появлением в моем доме, – я с улыбкой оглянулась по сторонам.

– Может, расскажешь мне все, – он притянул меня еще ближе, говорить ни о чем не хотелось, но его уже не переубедить.

Он усадил меня в кресло, сам сел передо мной на пол.

– Не смотри так, я не могу говорить тебе обо всем в лицо, – я поджала ноги к подбородку.

– Хорошо, – он сел ближе, прислонившись лицом к подлокотнику, притом смотрел он в противоположную от меня сторону, что совсем исключало встречу с его глазами.

– Так лучше, – я расслабилась и стала ему рассказывать абсолютно все – наше знакомство, встречу в магазине, как мы выбирали мне очки, как сидели на берегу моря, как он прокатил меня на мотоцикле, как после концерта захотел перейти на «ты», как он пришел к нам в студию, наш первый поцелуй, утреннее расставание навсегда, я рассказала все про Алису, про то, почему он остался в ту ночь и на все оставшиеся со мной рядом, как мы летели в Польшу и я признавалась в своей старой влюбленности, как мы гуляли с ним по городу, как мы пришли в номер, а там уже были ребята, как он украл меня у всех и мы ехали пару минут до аварии, навсегда изменившей наши жизни. Он изредка комментировал случившееся, чаще просто вздыхал, а после рассказа о его жене, взял за руку, нежно поцеловал, так больше и не выпустив мои пальцы ни на миг.

– Думаю, нам нужно будет обсудить еще каждый момент в отдельности, – он сел передо мной на колени, – а сейчас спасибо тебе за нашу историю, мне многое стало ясно, думаю, тебе тоже стало лучше от того, что не одна ты знаешь об этом.

– Не забывай, что я до сих пор одна, кто помнит эту историю, ты всего лишь прослушал чей-то рассказ и проникся к его героям, – я наклонилась, чтобы видеть его глаза.

– Я узнал в нем себя, – он коснулся моих волос и убрал их за уши, – этот незнакомец, что был здесь, это никто иной, как я сам.

Наши лица были так близко, что я закрыла глаза – больно было смотреть. Он привстал, и я подалась назад так, что теперь он находился между моих ног, лица по-прежнему в опасной близости. Я протиснула его ладонь между нами и поцеловала, как это делала раньше.

– Ты говорила, что делала так, я помню, – он тут же поцеловал мои руки.

– Но даже это ни о чем тебе не напоминает, – я нежно провела пальцем по его ладони.

– А если я вспомню все, что было до этого поцелуя? – он приник к моим губам, но тут же отстранился, чтобы увидеть мои глаза. Я, не раздумывая, потянулась, чтобы снять с него толстовку. Снятие каждой вещи сопровождалось переглядыванием – можно ли дальше. Я все ждала, когда он меня поцелует, но он этого не делал.

– Постой! – я воскликнула, когда мы остались в одном нижнем белье. – Надеюсь, ты так поступаешь не из жалости ко мне, а то уж больно все скучно выходит.

– Нет, какая жалость, о чем ты думаешь, – возмутился Саша, – если только ты меня, лишенного памяти, жалеешь, – он ухмыльнулся, – скучно, говоришь?

И, наконец, он принялся за меня с той страстью и желанием, которые я знала и помнила.

Я открыла глаза, когда за окном уже светало. Я оглянулась по сторонам – Саша сидел на краю кровати и смотрел на меня.

– Только не говори, что не узнаешь меня, – усмехнулся он.

– Знаю и помню, в отличие от некоторых, но было бы забавно, не спорю. Подожди, ты что это делаешь?

– Сижу и смотрю на тебя, вот и все, – он медленно стал приближаться, я успела разглядеть, как играют мускулы на его руках, но тут же провалилась в омут карих глаз.

– Вообще-то это я всегда так делала, – обиженно проговорила я.

– Теперь я другой человек, холостой питерский учитель.

– Что? – я поднялась, будто меня током ударило. – Ты будешь преподавать в Питере? Я ведь поступать решила у себя дома, да и учителей смерть, как люблю!

– Я развелся с женой, – он заглядывал мне в глаза.

– Да, я поняла это, но Питер!

– Знаешь, когда я злюсь, то ужасно хочу тебя, и, кажется, это странное чувство мне знакомо, – Саша усадил меня голую к себе на колени.

Я усмехнулась, конечно, слова о его разводе не могли пройти мимо моих ушей, но вот то, что мы будем жить в одном городе, да еще он станет учителем, совсем как мой папа, ведь даже пальто подобное есть, помнилось мне, затуманило сознание беспросветно.

– Думаю, таким методом ты у меня быстро все вспомнишь, – я улыбнулась.

Мой Кот, мой Саша, мой любимый был со мной. И в том, что его дом там, где я, не было никаких