Тогда это казалось хорошей идеей - Кайли Скотт

— Я живу здесь. Не просто провожу отпуск.

— Ты правда думаешь, что для меня это всего лишь интрижка?

Он посмотрел вниз. Козёл.

— Ты хотел, чтобы мы узнали друг друга как взрослые? Ну, вот такая я, — сказала я. — И я никогда не позволю своей работе, друзьям, семье или даже расстоянию диктовать мне с кем быть. Если я действительно хочу быть с кем-то.

Он не ответил.

— Я соберу свои вещи, — сказала я, направляясь в комнату.

— Я помогу тебе. — Шанти последовала за мной.

Я понятия не имела, что там делали Пит и папа, разговаривали ли они или нет. Мне уже всё равно. Всё моё внимание было сосредоточено на том, чтобы собрать своё дерьмо и убраться отсюда, прежде чем я разрыдаюсь или сделаю что-нибудь такое же глупое. Но я не могла себе этого позволить. Не могла. До тех пор, пока я не оказалась в безопасности в стенах моей детской комнаты. В тишине и темноте, прикрыв голову подушкой, чтобы заглушить шум. Именно тогда я и дала волю слезам.

Четверг…

Найти временную работу в это время года, оказалось не так просто, как я надеялась. Многие люди были в отпуске, и их заменяли другие. Поэтому я провела ещё один день за столом Хельги, составляя списки и инструкции для моей будущей замены. Также я начала обзванивать местные агентства по трудоустройству, в поисках постоянного работника. Очевидно, это буде не я.

По правде говоря, каждой клеточкой своего сердца я хотела выбраться отсюда. Из дома, из города, и из этого мира. Постройте мне ракету и отправьте меня в космос. Но я не сбегу. В этот раз я не буду сбегать, поджав хвост. У меня ещё осталась работа. Я сказала отцу, что пока я нужна ему и Хельге я останусь. И будь я проклята, если меня остановит такая мелочь, как разбитое сердце. И как только я разберусь с работой, я соберу вещи и уеду на своих условиях и в своё время.

Папа молчал с прошлой ночи. Сдерживался. Думаю, Шанти долго разговаривала с ним о том, что можно и нельзя для отца взрослого ребёнка. Он сказал, что я могу не приходить в офис. И что они сами в этом разберутся. Но я знала, что это брехня — я видела в каком беспорядке документы. У Хельги был свой порядок. Это была её единственная сфера деятельности, и я начала подозревать, что она накапливала информацию, как конфеты. Не в плохом смысле. Скорее в стиле «Не наступай мне на пятки, и я не побью тебя фотографией своих внуков».

Пит же весь день проработал на строительной площадке. И это хорошо. Чем меньше мы друг друга видим, тем лучше. Раз и навсегда. Сколько раз один и тот же человек должен разбить тебе сердце, чтобы ты наконец поняла? Вот в чём вопрос. И если он думал, что, послав мне цветы, он может как-то сгладить своё дерьмо, то он ошибается.

Когда он пришёл было уже поздно. Я собиралась уйти намного раньше. Он прошёл мимо моего стола, искоса взглянув на меня. Трусливый ублюдок. Я проигнорировала его. И эта тактика работала очень хорошо, пока он не позвал меня из своего офиса. Я не торопилась, постояв около его двери. Иногда мелкие победы были единственным выходом.

— Что эти цветы здесь делают? — спросил он, оскорбительно глядя на вазу полную красных роз и тропических цветов. На самом деле, букет выглядел впечатляюще.

— Ну, мне они не нужны.

— Ты думаешь, они нужны мне?

Я скрестила руки и пожала плечами.

— Отдай их Леоне, если хочешь. Мне всё равно.

Нахмурившись, он посмотрел на меня.

— Это всё? — спросила я.

— Подожди. Ты думаешь я как-то связан с ними?

Теперь я растерялась.

— А ты не связан?

Он оторвал маленький конверт и открыл его, чтобы прочитать. Сказывается тяжёлый день. Всё его лицо было в пыли, а настроение было такое же паршивое, как и у меня.

— Дорогая Адель, — прочитал он. — Я слышал ты всё ещё в городе. Позвони мне. Джереми.

— Серьёзно? Ха.

Он протянул мне карточку, но я отмахнулась.

— Шанти не теряла времени даром, — сказала я. — Я просто предположила, что это была неудачная попытка с твоей стороны подлизаться ко мне.

Он провёл языком по щеке с внутренней стороны.

— Я думал об этом. Но предположил, что ты просто бросишь их в меня.

— Эта ваза выглядит тяжёлой. Было бы больно.

— Да.

— Дай угадаю, — сказала я, постукивая пальцем по губам. — Ты собирался предложить остаться друзьями?

— На самом деле, я хотел сказать ещё кое-что. — Он откинулся на спинку кресла, наблюдая за мной. Ублюдок.

— Извини, что засунул в тебя свой член, а потом передумал? — Я прислонилась головой к дверному косяку, устраиваясь поудобнее. — Такое могло хорошо смотреться на карточке, если бы ты подобрал правильный шрифт. Может быть, немного каллиграфии.

— Думаешь?

— О, да. Это действительно поэтично.

Он поднял бровь.

— Я признаю, что запаниковал прошлой ночью. Но я думаю, так будет лучше для нас обоих. — Вау. Что за фигня. Мне нечего было на это ответить. — Я вижу, что сейчас не лучшее время, чтобы разговаривать, — продолжил он. — Мы на работе, плюс, очевидно, ты хочешь отрезать мои яйца и носить их как серёжки или что-то в этом роде. Можешь убрать отсюда цветы, пожалуйста?

— Пит, Пит, Пит. Отдай их Леоне или кто будет следующей в твоём списке. А ещё лучше отвези Хельге и скрась её день. Мне всё равно. — Я вздохнула. — Или можешь просто наблюдать, как они увядают и умирают, и думать о хрупкости жизни. Я имею в виду, может задумаешься? Хотя, может быть, ты уже всё понял и лучше тебе быть одному. В конце концов, разве не все мы умираем в одиночестве?

— Адель, — проговорил он сквозь зубы.

Я помахала ему пальцами. Повернувшись, я увидела отца, который ждал меня. Могу поспорить, он подслушивал весь разговор.

— Ты готова идти, дорогая? — спросил он, игнорируя Пита. Их отношения — это их дело. А наши отношения — это наше дело, и я их закончила.

— Конечно.