Повелитель тьмы - Энн Стюарт

«А он по-настоящему красив, — подумал Саймон, — и чем-то напоминает меня самого — в молодые годы, разумеется».

Впрочем, он постарался тут же отогнать подальше эту непрошеную мысль и обратился к более насущным проблемам.

— Я говорил с лордом Ричардом, — сказал Саймон. — После возвращения леди Хедвиги он, разумеется, притихнет на какое-то время, но вам нельзя ослаблять бдительности. Наш лорд непредсказуем, и к тому же он вбил себе в голову, будто леди Клер не доводится ему родной сестрой.

Их взгляды скрестились на короткий миг, но этого было достаточно, чтобы понять главное: оба собеседника считали такое предположение ложным.

— Даже если это так, — со вздохом сказал Томас, — леди Клер заслуживает всяческого уважения.

— Кто из нас получает в этой жизни то, чего он на самом деле заслуживает? — откликнулся Саймон и снова склонился над своим рабочим столом.

Томас пришел сюда не для того, чтобы вести праздные разговоры, это ясно. И не затем, чтобы доложить, что сестры находятся в безопасности. Тогда зачем? Впрочем, Саймон умел ждать и никогда не торопился с вопросами.

— Свое вознаграждение мы получаем в загробной жизни, — убежденно сказал Томас.

— Неужели вы надеетесь на то, что у вас на том свете будет любимая и любящая жена, Томас? — мягко спросил Саймон. — И поместье, и земли, и дети, которых нужно растить и поднимать на ноги?

— Поместье и земли у меня есть и здесь.

— Да, но к чему они, если вам не с кем разделить свой кров? — так же мягко продолжил Саймон.

Он не хотел бередить раны сэра Томаса, зная, что прекрасный рыцарь потерял в этой жизни почти так же много, как и сам Саймон. Что, собственно говоря, осталось у сэра Томаса, кроме чести и его слепой веры? Ничего.

Пожалуй, он отпугнул Томаса своими словами. Рыцарь молча повернулся, собираясь уйти, а Саймон все никак не мог решить, позволить ли ему сделать это. Все же лучше выяснить все до конца. И Саймон окликнул сэра Томаса:

— Уже уходите? А мне показалось, что вы хотели мне что-то сказать.

Томас остановился, обернулся и сказал, заметно побледнев:

— Как вы догадались?

— Ну не заходили же вы только затем, чтобы сказать, что с обеими леди все в порядке, верно? Ведь вы не любите меня и не верите мне, пожалуй, больше, чем кто-либо еще из обитателей замка. За исключением разве что брата Джерома.

— Брат Джером очень добрый и снисходительный человек, — резко заметил Томас.

— Ко мне? — живо откликнулся Саймон. — Или к вам?

На глазах рыцаря неожиданно сверкнули слезы. Было видно, что сэру Томасу хочется немедленно бежать куда-нибудь подальше от жестокого чародея, но было еще что-то сильнее этого желания.

Томас глубоко вздохнул и заставил себя вступить в сделку с дьяволом.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал он. Саймон подошел ближе.

— Я тронут вашим доверием, славный рыцарь, — сказал он. — Так чем же я могу помочь вам? Составить для вас заживляющую мазь? Научить вас тому, как притягивать к себе деньги? Сделать отвар, возвращающий мужскую силу? Или слабительное? А может быть, вам нужен любовный эликсир?

— И вы все это можете? — ахнул Томас.

— Разумеется. Жаль только, что жители Соммерседжа слишком редко прибегают к моей помощи.

— Вы нагоняете на всех ужас.

— Вы правы, — согласился Саймон. — Только самые отважные могут перебороть свой страх и подойти ко мне. Вы — один из этих немногих. Так скажите, храбрый рыцарь, чем же я могу помочь вам? Прошу простить меня и быть кратким. У меня еще множество дел, которые я должен закончить до ужина. Итак, если не ошибаюсь, вам нужно приворотное любовное зелье? Не стану спрашивать, для кого: это и так понятно. Вы хотите, чтобы леди Клер легла к вам в постель?

— Нет! — в ужасе закричал сэр Томас.

— Нет? Вы меня заинтриговали. Чего же вы тогда хотите, если не этого?

— Мне нужно снадобье, которое… которое оказало бы прямо противоположное действие, — хриплым голосом ответил Томас.

— Леди оказалась слишком податливой и пылкой? — спросил Саймон.

Он знал, что поступает жестоко, но не смог сдержаться.

— Нет, — ответил Томас.

— Говорите четко и ясно, сэр Томас. Скажите, что вам нужно, и я постараюсь вам помочь — в меру моих сил, разумеется.

— Я хочу, чтобы вы дали мне что-нибудь для… укрепления воли. Что-нибудь, способное помочь мне не поддаться чарам… одной леди. Не любовное зелье, а как раз наоборот: зелье, гасящее у мужчины всякое желание.

Каким-то чудом Саймону удалось не рассмеяться.

— Я не могу дать вам такого зелья, — мягко ответил он.

— Почему? Это не в ваших силах?

— Отнюдь. Я знаю несколько способов удовлетворить вашу просьбу. Но все они не слишком приятны и имеют далеко идущие последствия.

— Я ничего не боюсь! — воскликнул Томас.

— Вы хотите, чтобы я составил для вас лекарство, способное вылечить от любви? Но такого лекарства я не знаю, и, боюсь, его не существует. Остаются более радикальные средства — хирургические, например. Я присутствовал при подобных операциях и, пожалуй, взялся бы проделать то же самое с вами. Вы готовы к тому, чтобы стать кастратом? Уж тогда вы наверняка не будете представлять опасности ни для одной женщины.

Лицо сэра Томаса из белого стало зеленым.

— Я… Э-э… — пролепетал он.

— Мой вам совет: оставайтесь самим собой. Молите бога, чтобы тот послал вам разум, терпение и силы устоять перед соблазном. Будьте таким, каков вы есть. Это лучше всего.

— Я умею сопротивляться женским чарам, но только не чарам леди Клер, — признался Томас.

— И все же, сэр Томас, я уверен, что вы найдете в себе силы.

На лице сэра Томаса отразилось страдание.

— Она ни в чем не виновата, — сказал он. — Вся вина — только на мне. Я не поддамся ее чарам. Я обуздаю свою похоть.

— Что же тогда сильнее вас?

— Любовь.

Саймон снова сумел сдержать рвущийся на свободу смех.

— В таком случае вам лучше всего действительно стать евнухом, сэр Томас, — сказал он.

Рыцарь круто развернулся и пошел к раскрытой двери. Он остановился на пороге и сказал, помедлив немного:

— Обещай мне одну вещь, чародей.

— Если это окажется в моих силах.

— Не давай никаких любовных напитков леди Клер.

— От кого вы хотите уберечь ее: от лорда Ричарда или от себя? — тихо спросил Саймон.

Сэр Томас побагровел от ярости, но сдержался и сказал лишь на прощание:

— Посмей только сделать что-нибудь во вред леди Клер, и ты узнаешь, каково это быть евнухом!