Я знаю, ты любишь - Катерина Лазарева

Но я должна. Не уверена, что иначе лишь пополню список девушек, с которыми он спал, но всё равно — мне такая неопределённость не подходит.

Пытаюсь мягко высвободиться, но отодвинуться мне не дают. Илья будто и не замечает моих трепыханий, легко останавливает и без малейшей заминки продолжает. Сжимает одной рукой грудь, второй скользит ниже, задевает край свитера и горячими пальцами пробирается под него…

— Подожди… — на выдохе и сорвавшимся голосом выпаливаю.

Скорее машинально, чем намеренно. Потому что ни думать, ни останавливать, ни анализировать я уже была не способна. Слишком уж мощным было это новое воздействие Ильи на меня. Волнующим и смущающим. Так меня ещё никто не трогал. Да меня вообще никак до него ни один парень не касался! Потому что чётко вижу разницу тех мимолётных чмоков и поцелуев, которые получала за последние почти два месяца.

Глаза Ильи опасно сверкают.

— Что на этот раз? — нетерпеливо, но в то же время мягко спрашивает он.

Мне так и хочется сказать, что. Что я чувствую, насколько ко мне стремится Илья, но так же ощущаю, как сам себя стопорит, не открывается до конца. Как резко обрывает, стоит только глубже погрузиться… Хочет, жаждет, но скрывает, насколько и не признаёт, чего именно.

Поражаюсь, откуда так уверена в своих выводах. Но Илья лишь закрепляет мои убеждения, ведь не лезет дальше, а ждёт ответа.

— Я просила не спешить… Но дело не только в этом…  — почти шёпотом проговариваю лишь часть правды.

Илья отстраняется, но не отходит. Хотя и этого его действия хватает, чтобы слегка поёжиться от непривычного холодка на коже вместо жара. Это кажется таким неправильным, что спешу приземлить себя насущным.

— Детектив сказал, что ты опасаешься, что он выдаст мне твои тайны. Что он мог иметь в виду? — требовательно спрашиваю.

Илья хмурится, кривится, отворачивается. И всё это довольно быстро и красноречиво.

Молчу, жду. Не буду забирать вопрос назад. Хотя, похоже, Илья и не рассчитывает.

— Когда я работал на него, всякое бывало, — со вздохом заявляет. — Не то чтобы у меня прям тайны есть, скорее моменты, которыми не горжусь и которые не хотел бы тебе раскрывать. Но раз уж зашла об этом речь, то скажу.

Я не сдерживаюсь и чуть сокращаю расстояние, упираясь лбом в его плечо. Не знаю, что сказать, но хочу дать понять, что на его стороне. Не думаю, что Илья что-то совсем уж жёсткое имеет в виду, но даже если…

Боже, я, похоже, всерьёз готова принять что угодно. Лишь бы он перестал отрицать перед собой, что происходящее между нами куда более важно, чем ему хочется.

— В общем, однажды я пожалел одного пацана, дал ему убежать в заварухе, тот мне на жалость надавил. А потом он убил. И вообще оказался главным злодеем ситуации. Это если очень коротко и по фактам, но расписывать, я думаю, ни к чему.

Я растерянно слегка трусь о его плечо головой. Скорее машинально, раздумывая. Илья говорил отстранённо, не похоже, что у него много чувств по той ситуации, чтобы в секрете её держать. С другой стороны, ошибка и вправду жуткой оказалась. Но страшная тайна? Я почему-то думала, что она у него более личная. А тут даже не знаю, что сказать. Вина и вправду его, но не думаю, что давить на него должна. Ведь не столько его груз.

— Думаю, там не столько твоя ошибка, сколько общая. Если бы детектив подозревал того парня как главного, вряд ли стал бы упускать его и доверять дело человеку со стороны, каким бы профессионалом ты ни был, — наконец, нахожусь с утешением, хотя не вполне уверена, что Илье оно вообще нужно. — Так что тебе не стоит корить себя и уж тем более, брать на себя вину того преступника.

Илья чему-то усмехается, а потом гладит мои волосы. Совсем ласково так, будто это меня утешать надо.

И тем сложнее отстраниться на этот раз, хоть я и не спешу. Некоторое время просто внимаю его касаниям, слушаю неровный звук стука сердца, впитываю тепло…  Мы молчим, но так даже уютнее, спокойнее. До тех пор, пока это не начинает смущать и напоминать, что между нами пока всё скорее сложно, как бы друг к другу ни тянуло.

Я сказала Илье, что просто дала ему шанс, готова сближаться и на свидания идти — так значит, буду следовать собственным словам. А там пусть сам расставит приоритеты.

Потому я всё-таки неохотно, но отстраняюсь.

— Ладно, давай врубим какой-нибудь фильм на втором этаже и завалимся на диван, — тут же, будто ничего не было, беспечно предлагает Илья. — Сегодня был трудный день.

— Хорошо, — бездумно соглашаюсь.

Что-то мне подсказывает, что отсрочку я всё равно получила, даже без лишних напоминаний.

Глава 27. Илья

Ева совсем уже сонная. Лежит так рядом, но я не трогаю. Мы вправду фильмы смотрели всё это время, и я лишь поначалу ощущал, что ей неловко. Расслабилась, как почувствовала, что не претендую на её девственность вот прям сейчас.

Я ведь даже пододвинуться ближе, прижать к себе или коснуться лишний раз не спешил. Не то чтобы не хотелось… Но смысл дразниться? Ева слишком загруженная весь день, да и у меня проблем хватает. Как бы ни хотелось от них отвлечься, но это неправильно. Девчонка того не заслуживает, с ней иначе надо. Всем своим видом даёт это понять, да я и сам знаю.

Привык жить настоящим, но с ней не получается. Как-то сами собой мысли про будущее в голову лезут. И страшно почему-то. Ощущение, что на горизонте маячит что-то, что совсем не поддаётся моему контролю. Раньше к такому только болезнь относилась, но к этому в какой-то степени привык, да и образ жизни позволял своеобразно брать над ней верх, вызов ей бросать. С Евой всё сложнее, ведь вижу гораздо больше, чем показываю.

Девчонка уже влюблена в меня. И, возможно, давно, потому и упорно пыталась сопротивляться. А я вроде как желал эту оборону сломать, да так, чтобы изнывала по мне. Тогда ведь именно к этому стремился, причём не сказать, чтобы неосознанно. Теперь, когда достиг — не решаюсь идти дальше почему-то. Сам не пойму, что за фигня. Будто не имею право.