Заставь меня (ЛП) - Саммер О'Тул

По дороге светят фары двух больших внедорожников, мчащихся к нам. Мои люди выпрямляются и встают позади меня и братьев, их руки и кисти трогают штурмовые винтовки, перекинутые через грудь. Локлан не снимает куртку, чтобы скрыть тот факт, что его рука все еще в перевязи, но Роан снимает ее, показывая наплечную кобуру с двумя пистолетами.

Это дурной тон — являться на встречу с оружием в руках, поэтому я держу свой пистолет на поясе. Впрочем, мне плевать на этикет мафиози на этой встрече. Мы делаем им одолжение, мы не равны и не ищем переговоров. Я хочу, чтобы они знали, что идут по очень тонкой грани.

Из каждой машины выходят по три человека, и я смеюсь над тем, что Козлов и его секундант одеты в гребаные спортивные костюмы. Чертовы клоуны.

— Где мой человек, Фокс?

— Катается на лодке с братом, — я киваю головой в сторону залива.

— Скажи, почему я не должен убить тебя прям тут же, — рычит он, и я должен отдать ему должное: он человек убежденный.

— Козлов, я даю тебе возможность на всю жизнь — нет, на целое поколение. Потому что, если ты не заткнешься и не будешь слушаться, мы начнем войну, и тебя уничтожат. Вы стали мишенью для моей семьи, и я не могу этого допустить. Поскольку все это из-за недоразумения…

— Недоразумения? Ты лжешь…

Я выхватываю пистолет из-за пояса и направляю его одной рукой прямо на Козлова.

— Разве я не сказал тебе, чтобы ты заткнулся и слушал? Да ладно, старик, не верю, что у тебя проблемы со слухом, — его люди пытаются вытащить свои стволы, но Козлов мудро отмахивается от них.

— Вы уничтожили наш ресторан, мы уничтожили три ваших. Это обычная ссора, ничего личного. Но вот это, — я поднимаю вверх тыльную сторону своей татуированной руки, — и слухи о том, что я «Убийца из Джун-Харбор» полная чушь. И поскольку тебя сильно дезинформировали, я даю тебе шанс очухаться и позволить мне доказать, что это не я.

— Я не поверю ни единому слову такой змеи, как ты, — я смеюсь про себя над иронией того, что он назвал меня змеей, когда моя татуировка ясно показывает, что у змеи нет ничего общего с Лисом.

— Я догадывался, что ты так скажешь, — говорю я, и Роан что-то бормочет в рацию. Я слышу рев двигателя лодки. Через несколько секунд у Козлова в кармане звонит телефон. — Ты захочешь ответить.

Он поднимает телефон к лицу и отвечает на видеозвонок.

— Здравия желаю, — говорит мужчина на лодке с Финном.

— Ты в порядке? — отвечает Козлов на русском, и я стону, у меня нет времени на эти любезности.

— Да.

— Финнеас, просто покажи ему чертов контейнер, — кричу я.

На нашей стороне царит тишина, пока я внимательно наблюдаю за лицом Козлова, когда он видит, что находится внутри первого контейнера. Я знаю, что в тот момент, когда он поймет, его лицо исказится, а грудь надуется, как у быка. Затем его глаза расширяются, а губы сжимаются в плотную линию — должно быть, он заметил взрывчатку.

— На самом деле, я не прошу многого. Просто чтобы ты посмотрел несколько коротких видео. И вот стимул: если не будешь смотреть, я взорву ваш последний груз. А с тремя контейнерами я даже не могу представить, сколько миллионов в кокаине вы потеряете, — пожимаю плечами и делаю насмешливо лицо, когда он краснеет.

Его лицо искажается, и он делает несколько шагов ко мне.

— А, а, а, — говорю я, снова направляя на него пистолет.

— Они на безопасном расстоянии, — докладывает Роан, и я изображаю на лице улыбку.

— Ладно, Козлов, пора решать. Три, два… — я поднимаю брови и делаю паузу, давая ему шанс. — Один.

Секунды спустя контейнер с грузом взрывается. Я с ликованием наблюдаю, как его лицо мрачнеет, а руки сжимаются в кулаки.

— Ты можешь взорвать все мои запасы — мне плевать. Это не вернет ее, — ворчит он, и я вижу, что ему больно видеть, как его деньги буквально пылают.

Я не могу не оценить контраст между огненно-золотым огнем и чернильным индиго залива. Людям нравится говорить, что насилие уродливо, но эти люди никогда не ценили его как искусство. И прямо сейчас, держа яйца Братвы в тисках, я создаю шедевр.

— Эй, нет! — вопит Козлов.

— Что-то не так? — я засовываю руки в карманы и наслаждаюсь обременительным положением, в которое только что его поставил.

— Не смей, — он дрожит, а его люди за его спиной выглядят заметно встревоженными.

— Думаю, тебе лучше сделать правильный выбор. Три, два… — он сжимает челюсть так сильно, что, должно быть, трещат зубы, но рот остается твердо закрытым. — Один.

Бум.

Второй взрыв разрывает ночь, перекрывая разъяренный крик Козлова. Он смотрит на меня как на зло, но это он выбрал судьбу своего солдата, а не я.

— Он был невиновен, — шипит Козлов.

— Никто в этом мире не без греха, Козлов. Ну, что скажешь? Хочешь осмотреть последний контейнер, или поверишь, если я скажу, что в нем большинство твоего товара. Так что, несмотря на потери, ты все еще можешь вернуть большую часть своего груза.

Помощник Козлова наклоняется, чтобы сказать ему на ухо, и я обмениваюсь самодовольным взглядом победы со своими братьями. С ненавистью в глазах он, наконец, сдается.

— Мы посмотрим твое видео.

***

Близится полночь, когда я подъезжаю к дому Харлоу после встречи. Я насмехаюсь, когда обнаруживаю, что замок на подъездной двери сломан, любой сумасшедший может забрести внутрь. Неужели они не знают, что убийца на свободе?

Если бы она уже не жила со мной, я бы заставил ее переехать. В этом здании ужасная безопасность — я удивляюсь, что убили человека только сейчас.

Смотрю на лифт как на гробницу. К черту, пойду по лестнице.

Поднимаюсь, говоря себе, что хочу лучше понять планировку здания. Но я не обманываю себя. Я знаю, почему избегал лифта. По той же причине я не вытащил ее из джакузи и не трахнул. По этой же причине я позволил имбецилу пивному курьеру уйти.

Я хочу ей понравиться.

А лифт — лишь напоминание о том, что, хотя она меня и не ненавидит, я ей не нравлюсь.

И я не готов признать, как далеко пал. Меня никогда не волновало, что обо мне думают, не говоря уже о том, кому я нравлюсь. А тут появляется она, в очках в форме