Измена. Право на сына - Арина Арская

Не хочу быть один. Не хочу быть без Ули. Не хочу быть без ее улыбок, мягкого голоса и теплых рук. И не хочу, чтобы она была несчастной и озлобленной, ведь тогда не укроет она меня своим крылом и не обнимет.

— ОЙ все, — Юра недовольно отмахивается и возвращается к планшету, — тебя уже не спасти. Хотя это было понятно еще ночью. Когда я тебя привез в твое новую конуру, ты мне лекцию зачитал, что "домой" это там, где жена.

Глава 52. Нет выбора

Взял, развернулся и ушел. Молча. На прощание кинул презрительный взгляд. Стою минут пять с открытым ртом в разорванной пижаме посреди спальни и обтекаю. И бежать за ним, чтобы вновь вовлечь в скандал, не смысла. Я до него не достучусь.

Чувствую себя униженной идиоткой. Я еще и в любви ему призналась. Вот он и ушел, самодовольный и напыщенный козел. Никуда я от него не денусь, и он продолжит меня тиранить, ведь это так весело доводить дурочку до истерики, выворачивать ее, а потом бросать.

— Поскандалили? — в комнату заглядывает Дина.

Стягиваю пижама и торопливо надеваю футболку. Молча достаю джинсы, встряхиваю их и на несколько минут замираю, чтобы сдержать в себе слезы.

— Уля, — шепчет Дина и делает ко мне шаг.

Я вскидываю в ее сторону руку:

— Не подходи

— Почему?

— Я не хочу плакать, — тихо отвечаю я. — Ты обнимешь, и я тогда точно разрыдаюсь. Хватит, — с угрозой щурюсь на нее, — больше никаких слез по этому уроду.

— То есть мы возвращаемся в старый режим “ни живая-ни мертвая"?

— Нет, — натягиваю джинсы, — это будет новый режим.

— Какой?

Мерзкая пуговица не поддается моим трясущимся пальцам. Глаза жгут слезы, которые вот-вот польются из меня рекой обиды.

— Уля.

— Хватит! — рявкаю я. — Я устала! Устроил мне тут какой-то цирк со шлюхами, а я только и делаю, что сопли на кулак наматываю! Сколько можно! Ему даже лень сказать, что он был не прав! Это как так? Он гордится тем, что он моральный урод!

— Честно сказать, я не смогу объяснить его мотивацию, — Дина хмурится. — Мужики же они, — слабо улыбается, — наворотят дел, а то, что они были придурками, не любят признавать. Макар не просто так бесится, Уль.

— Хватит его выгораживать, — зло одергиваю футболку. — Я, конечно, понимаю, он тебе платит зарплату.

— Да дело не в деньгах, — следует за мной.

— да ты что?

— Любят они страдать фигней.

— И я должна понять и принять эту фигню? — оглядываюсь. — Как ты ловко переобулась. А как же твои советы быть холодной стервой?

— В тебе этой стервы нет, Уля, — Дина вздыхает. — Я ошиблась. Ты его любишь.

— А толку-то?

Торопливо спускаюсь на первый этаж. Я хотела забежать к Артему в детскую, но возьму его на руки и расплачусь, а мне нельзя. Я сейчас должна удержаться за свою злость и возмущение, чтобы они мне помогли не усугубить свое положение, в которое меня загнал Макар.

— Ты куда? — спрашивает Дина, когда я спешно сую ноги в кроссовки сажусь на корточки и завязываю шнурки.

— Уля.

— Прогуляться, — встаю. — Подышать свежим воздухом.

— Лжешь.

— Без обид, Дина, но ты мне не подруга, а няня.

— Ты сейчас на эмоциях, — Дина скрещивает руки на груди, — поэтому обижаться не буду. И выкладывай, что задумала.

— Ничего.

Я выскакиваю за дверь.

— Я позвоню Макару! — Дина выходит на крыльцо.

— Ты отвратительная няня! — оглядываюсь я.

— Я знаю, — упирает руки в боки. — Куда собралась? На жопу искать приключения? Или решила клин клином?

— что?

— Вздумала отомстить Макару тем, что прыгнешь на первого встречного?

У меня челюсть ползет вниз, а брови — на лоб. Вот это да.

— А можно узнать, что тебя натолкнуло на такую мысль?

Налетает ветер, треплет волосы и ныряет под ворот футболки. Ежусь. Может, вернуться и накинуть тонкую курточку.

— Ошиблась, да? — Дина тушуется под моим разъяренным взглядом. — Прости

У тебя просто такой вид.

— да! Ошиблась! — на грани крика отвечаю, всплеснув руками. — Я сейчас не о мужиках думаю и не о мести, а о том, как не загнать себя еще в более глубокую задницу, Дина! И зная то, какая я удачливая, то я опять, мать твою, буду ползать беременная! На радость Макару! Он с новым азартом на мне отыграется!

Дина молчит, нахмурившись, и шепчет:

— Так у вас.

— Да! — сжимаю кулаки. — И я иду в аптеку! А ты сейчас вернешься к Тёме без лишних разговоров.

— Уля.

Шагаю к калитке. Я все делаю правильно. Я защищаю себя. Рисковать и надеяться, что пронесет, я не могу. Я и так уязвима, а незапланированная беременность сыграет на руку Макару.

— Уля! — меня нагоняет Дина, хватает за руку и разворачивает к себе.

— Не смей меня отговаривать.

А она и не думает отговаривать. Она меня обнимает прижимает к себе и всхлипывает, будто она сама в прошлом прошла по пути к аптеке за отравой.

— Я сделаю тебе какао, когда вернешься, — отстраняется, смахивает слезы с щек и улыбается, — и буду рядом.

Сглатываю жгучий и распирающий глотку ком и медленно отступаю:

— У меня нет выбора, Дина. Я должна себя защитить.

— Я понимаю, — кивает и опускает взгляд, закусив губы.

— И я рада, что ты будешь рядом со мной с горячим какао, — открываю калитку и оборачиваюсь. — Все могло быть иначе, но с другим мужчиной.

Покидаю территорию дома. С каждым шагом моей уверенности становится все меньше и меньше, и мои тихие уговоры, что я бубню себе под нос, как умалишенная, не успокаивают меня.

Я и подумать не могла в день свадьбы, что я однажды буду идти по улице с таким черным отчаянием и липким одиночеством в душе. И за этой чертой, к которой сейчас плетусь, не будет надежды на светлое и доброе с Макаром.

Звенят колокольчики, когда я вхожу в пустую аптеку. Гудит у потолка кондиционер, в воздухе пахнет немного хлоркой. Несколько секунд медлю и шагаю прилавку, за стеклом которого меня ждет худая высокая женщина в белом халате. Хочу развернуться и сбежать.

— Добрый день, — женщина за стеклом вежливо и отстраненно улыбается, — чем могу помочь?

Глава 53. Ее не любили

— Где Ульяна?

Дина трясет перед Артемом, который обложен подушками, маленьким плюшевым слоником. Тот ответ улыбается, ножками и ручками сучит от восторга.

— Погулять вышла.

Прямого взгляда избегает, а голос — официально