Под сенью омелы - Александра Васильевна Миронова

мадам Серябко и раздобыть у нее список гостей. Вначале Аля хотела заняться этим самостоятельно (такая возможность попасть в дом к тому, кто был ей нужен позарез!), но Свет настойчиво предложил ей отправиться к Лизе. Девушка с ней знакома, она ей доверяет и скорее расскажет что-то, о чем может умолчать при беседе со Светом. Аля все больше сомневалась, что кто-то вообще может умолчать в беседе со Светом, но сильно возражать не осмелилась, переживая, что таким горячим желанием наведаться к Серябко вызовет ненужный интерес и вопросы. А они ей сейчас были ни к чему.

Поэтому она покорно потрусила к Лизе.

Девушки не оказалось дома. Она по-прежнему не отвечала на звонки и не открывала дверь. Недолго думая, Аля позвонила в соседнюю квартиру, но ее жители тоже отсутствовали. Удача улыбнулась ей в третьей квартире. Дома была пенсионерка, которая на вопрос о Лизе сразу же осуждающе поджала губы.

– Дома она, – проронила женщина и неодобрительно покачала головой. Аля достала фальшивое удостоверение и помахала им перед носом пенсионерки. Та надела очки, болтающиеся на груди на веревочке, и, чуть отведя руку, внимательно изучила документ. Потом окинула Алю изучающим взглядом, явно пытаясь идентифицировать в молоденькой девушке на фотографии уставшую и немного изможденную женщину, стоящую перед ней. Затем вернула документ и припечатала: – Наконец-то этой девицей займутся правоохранительные органы. Допрыгалась!

– А что так? – удивилась Аля, пряча удостоверение. Войти женщина не предложила, поэтому Аля привалилась к косяку и, засунув руки в карманы джинсов, приготовилась слушать.

– А как еще? Мужики к ней по ночам шастают, а если нет, то сама где-то лазит и только утром возвращается.

– Работает человек, – подначила ее Аля.

– Знаю я эту работу, прости господи. А с виду вся такая вежливая, блеет как овечка, – закатила глаза соседка.

– Кто к ней приезжает, знаете?

– Да кто-кто. Любовник, ясно кто. Ночью, лицо все время прикрывал, – понизила она голос. – Женатый наверняка! Кто еще будет так прятаться?

– А у вас сон чуткий? – уточнила Аля, уверенная в том, что пенсионерка проводила ночи напролет под дверью, живя чужой жизнью.

– С детства, – охотно подтвердила та. – Даже если на пятом этаже дверью кто хлопнет, так я сразу просыпаюсь.

– И гости Елизаветы вас будили? – с сочувствием поинтересовалась Аля.

– Конечно! Вообще, что в мире творится в последнее время, – это ужас. К ней иногда и по двое приезжали! – пенсионерка замерла, сама шокированная этим фактом. Аля сочувственно закивала и даже добавила в голос негодование и удивление:

– Что, прям двое одновременно?

– Ну не одновременно, – неохотно признала соседка. – Вначале один так – шасть, чтоб, значит, его никто не заметил. А затем через полчаса-час второй. И тоже в куртке вечно, капюшоне и даже кепку надевал, чтоб уже совсем не признали. Вы мне скажите, честные люди так прятаться будут?

– Конечно, нет! – возмутилась Аля.

Значит, Лиза не соврала. Серябко действительно встречался в ее квартире с Шульманом. Хотя почему она решила, что именно эти двое наносили ей визиты? Бдительная соседка никого из них не признала. Впрочем, это было неудивительно, оба промышленника не стремились быть узнанными.

– Вы говорите, Лиза сегодня не выходила?

– Нет, – покачала головой женщина, – я бы слышала. Эта вертихвостка обожает окна у себя распахивать, воздухом она дышит! Да у нас разве есть где тот воздух? Еще и дождь постоянный, бр-р-р. А она распахнет свои форточки и уходит! Говорит, такая сырость ей любимый Питер напоминает. Ну так и жила бы себе на болоте или ехала бы назад в свой любимый Питер, никто же не держит!

– Форточки, значит? – Аля прервала поток праведного негодования и вернула женщину в конструктивное русло.

– Да. Значит, она форточки распахнет, а как из дома выходит, дверь ее входная все время бахает, как будто что-то взрывается. А я женщина чуткая…

– Я бы тоже такого не вынесла, – сочувственно покивала Аля. – А сегодня, говорите, не бахала?

– Нет. И балета не было.

– В каком смысле?

– В прямом. Она еще часов в двенадцать любит включить музыку классическую. Говорит, что физкультурой так занимается. Врет, что балериной была в Питере. Знаем мы этих балерин, – подытожила соседка и снова неодобрительно поджала губы. А Аля насторожилась.

– Вы уверены?

Женщина ответила ей таким красноречивым взглядом, что Аля пожалела, что задала вопрос.

Она снова вернулась к квартире Лизы, позвонила, затем прислушалась. Из квартиры по-прежнему не раздавалось ни звука.

Аля отошла на несколько шагов, практически приблизившись к квартире соседки, потом разбежалась и одним движением ноги выбила хлипкий замок. Входная дверь в квартиру Лизы распахнулась.

– Это что же такое? – принялась причитать соседка, но Аля не обратила внимания на ее причитания. Надевая на ходу перчатки, она зашла в квартиру, быстро заглянула в кухню, что находилась слева от входа, где обнаружились шикарный букет цветов, подарочная коробка конфет и вскрытая упаковка лекарств. Проверила ванную и туалет, находившиеся в небольшом коридоре справа, а потом направилась в гостиную.

Лизу она обнаружила в спальне. Она была похожа на Белоснежку, спящую в хрустальном гробу. Девушка лежала на белых шелковых простынях, одетая в белую кружевную ночную рубашку, которая закрывала ее от шеи до пят. Светлые волосы обрамляли стройное тело волнами, они оказались на удивление густыми и длинными, из-за чего создавалось впечатление, будто девушка плывет по волнам. Глаза были закрыты. Лицо белое, губы почти сливались с ним. В руках, сложенных на груди, она держала небольшой букет сухих веток. Рядом с девушкой лежала записка. Аля взяла ее и прочла: «Я не могу без тебя жить и ухожу добровольно».

– О господи, – за спиной Али послышались шум и глухой стук, которым соседка известила, что потеряла сознание. Аля решила дать ей отдохнуть, сама же подошла к Лизе и попыталась отыскать пульс на тонкой шее. Его не было. Девушка была холодна. Аля взяла трубку лежащего на тумбочке кнопочного телефона и набрала номер «Скорой», уточнив, что речь идет о погибшей девушке и вполне живой женщине без сознания.

Затем она набрала номер Светозара.

– Лиза умерла, – сообщила она без лишних экивоков.

– Черт. Уверена?

– Абсолютно. Я выбила дверь, чтобы войти в квартиру.

– Это мелочи. Давай адрес.

Светозар отключился. Аля вдруг осознала, что ей нравится, когда мужчина мало говорит, сразу приступая к действию. Она подошла к лежащей без сознания соседке и легонько похлопала ее по щекам:

– Эй, просыпайтесь!

Женщина не реагировала. Аля села рядом с ней на пол, прислонилась к косяку и закрыла глаза. А затем словно провалилась куда-то.

Свет приехал раньше «Скорой». Уже на пороге достал из рюкзака бахилы