Запретные навсегда - М. Джеймс

Когда я выхожу обратно, Макс и Наталья тихо разговаривают друг с другом. Он поднимает голову, как только слышит, что я выхожу, и на его лице появляется облегчение, как будто он тоже чувствует, что все это может быть просто каким-то сном. Я так сильно хочу побыть с ним наедине, чтобы было время поговорить о том, что произошло, что все это значит, но времени нет.

— Пошли, — тихо говорю я, и Наталья кивает, показывая дорогу, когда мы выскальзываем из гостиничного номера. Под ее кожаной курткой я вижу маленькую твердую фигурку и понимаю, что она все еще носит свой пистолет.

— Поторопись. — Рука Макса на моей пояснице, когда он смотрит в конец коридора. — Мы и так здесь слишком долго. Левин прав. Но мы подумали, что не стоит перевозить тебя слишком далеко, пока ты не проснешься на случай, если нас преследуют.

Я вижу напряжение в Наталье, когда она торопит нас к лестнице.

— Лучше так, чем в лифте, — тихо говорит она. — Я не думаю, что нас еще кто-то нашел, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Надеюсь, я проживу достаточно долго, чтобы забыть, на что это похоже, думаю я про себя, пока мы спешим вниз, и этот холодный страх снова охватывает меня. Я хочу забыть, каково это, быть такой напуганной, каково это, гадать, не поджидает ли меня смерть за каждым углом, не покалывает ли она мою кожу ото лба до пальцев ног. Я говорю себе не думать об этом, следовать за Максом, оставаться рядом с ним. Он снова здесь, мой щит и защитник, и я цепляюсь за это, пока Наталья ведет нас к парковке отеля.

Левин ждет нас с заведенной машиной, стекло опущено.

— Внутрь! Быстрее! — Кричит он, и Наталья ускоряет шаг, мы с Максом следуем ее примеру.

— Ты что-нибудь видел? — Спрашивает она, когда мы, запыхавшись, забираемся в машину. — Есть кто-нибудь?

— Насколько я вижу, нет, — мрачно говорит Левин. — Что означает, скорее всего, нет, чем да. Но шанс есть всегда, и я хочу выбраться из этой ситуации как можно скорее.

В тот момент, когда двери закрываются, окна поднимаются, замки щелкают, и Левин дает задний ход. Я слышу визг шин, когда он дает задний ход, а затем снова заводит машину и, разворачиваясь, выезжает с парковки. Моя рука взлетает, чтобы прикрыть рот, приглушая испуганный писк, который грозит вырваться, но Наталья на переднем сиденье выглядит такой спокойной и собранной, какой я ее никогда не видела. Я вижу, как Левин бросает на нее оценивающий взгляд, прежде чем снова сфокусировать свой взгляд на дороге, и когда мы круто сворачиваем на шоссе, я чувствую, как руки Макса обнимают меня.

— Это скоро закончится, — тихо говорит он, его губы почти касаются моих волос.

Я наклоняюсь в его объятия. Я ничего не могу с собой поделать, хотя и знаю, что это может продлиться недолго. Прошло так много времени с тех пор, как он прикасался ко мне, и мне кажется, что это было намного дольше, чем было на самом деле, что я верила, что он никогда больше этого не сделает. Он использовал любую возможность, чтобы прикоснуться ко мне с тех пор, как я проснулась, и, похоже, он тоже боится, что я могу исчезнуть в любой момент, что все это может быть сном.

Левин не сбавляет скорость. Насколько я могу судить, за нами никто не гонится, но он ведет машину так, как будто за нами кто-то гонится, всю дорогу до ангара аэропорта. Я снова чувствую укол дурного предчувствия в животе, когда машина заезжает на асфальт и останавливается, когда Левин выпрыгивает наружу.

Наталья тоже выходит, а Макс помогает мне выйти из машины. Она подходит к тому месту, где мы стоим, и бросает взгляд на Левина.

— Самолет почти заправлен, — говорит он, бросая взгляд в сторону ангара. — Похоже, они еще не нашли нас, но пройдет совсем немного времени, прежде чем последует ответный удар. Нам нужно выбираться отсюда.

— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделала с машиной? — Наталья поднимает на него глаза. — Дай мне минутку побыть с моей сестрой, а потом я позабочусь обо всем, что нужно сделать здесь, пока ты будешь уходить.

Что-то сжимается у меня в груди, когда я слышу, как она называет меня своей сестрой. Виктор, Катерина и дети были самыми близкими людьми, которые мне были близки к ощущению, что у меня есть семья, но Наталья, моя кровь, во всяком случае, половина ее. Не лучшая половина, но что бы хорошего ни было когда-то в Обеленском, какую бы храбрость или упрямство можно было использовать для чего-то правильного, она, похоже, взяла это.

Левин смотрит на нее сверху вниз, как будто она сошла с ума.

— Ты идешь с нами, — говорит он категорически, как будто не может до конца понять, почему она думала иначе.

— Что? — Наталья моргает, глядя на него, на мгновение сбитая с толку.

— Теперь ты тоже в опасности. — Левин качает головой. — Я не смог бы жить в мире с самим собой, если бы оставил тебя здесь без защиты, и с нашим исчезновением, ты станешь единственным объектом любого возмездия, если бы они смогли тебя найти. Не говоря уже о том, что может случиться с тобой, чтобы получить информацию о том, куда мы отправились, нет. — Он снова решительно качает головой. — Тебе нужно пойти с нами. Ты помогла нам, так что мы не оставим тебя в стороне.

— Ну что ж. — Наталья бросает взгляд на нас с Максом. — Тогда пошли.

Это не совсем частный самолет, но он лучше, чем грузовой, на котором я прилетела сюда, по крайней мере, самолет, предназначенный для пассажиров. Я иду за Максом по проходу к паре кресел, все еще чувствуя легкую дрожь, когда Наталья замыкает шествие позади Левина. Она делает паузу, когда он садится, и улыбка мелькает на ее лице.

— Там есть место для меня? — Дразня спрашивает она, кивая на пустое место рядом с ним. — Раз уж ты, похоже, хочешь оставить меня здесь, с собой. — Она подмигивает ему, и Левин сухо усмехается.

— Ты можешь сидеть, где захочешь, — мягко говорит он ей. — Но это все, что мы будем делать… сидеть рядом друг с другом.

Наталья немного надувает губы, но все равно садится, откидывая свои светлые волосы набок и глядя на него. Макс наблюдает за перепалкой с выражением, которое заставляет меня думать, что он пытается не рассмеяться, в то время как моя сестра совершенно очевидно пытается флиртовать с Левином, оба они говорят достаточно тихо, чтобы, я думаю,