Его трудное счастье - Таша Таирова

— Что с вами? Вам плохо? Валя, не молчите, скажите что-нибудь. — Кучеров усадил её на диван и опустился перед ней на колени, пытаясь согреть ледяные женские пальцы в своих ладонях.

— Нет, не беспокойтесь, всё в порядке, просто со мной такое бывает в последнее время. — Она улыбнулась и машинально положила ладонь на живот. Кучеров внимательно посмотрел ей в глаза, перевёл взгляд вниз, а затем вдруг уткнулся лбом ей в живот и тихо прошептал:

— Я многое бы отдал, если бы этот малыш был моим.

Валя с недоумением смотрела на его широкие плечи, замерев и стараясь не дышать. Кучеров невесомо прикоснулся губами к белоснежному халату, обхватив её за талию.

— Валентин Павлович, не надо. — Валентина мягко отвела его руки в стороны и поднялась, пытаясь отойти подальше от коленопреклонённого мужчины. — Поверьте, у вас всё ещё впереди. И дети тоже.

Валя не заметила кривую усмешку на мужском лице, подхватывая сумку с вещами.

— Подождите, я помогу вам. Не стоит вам тяжести таскать на таком сроке. Вы домой? Позвольте мне отвезти вас. — Баланчина резко повернула голову, но на неё серьёзно смотрел внимательный взгляд без намёка на пошлость. — Надеюсь, что моя небольшая помощь не приведёт к недопониманию.

— Спасибо вам. — Валя сбросила халат и аккуратно сложила его, прижимая к себе. — А недопониманий в моей жизни уже нет. И надеюсь, никогда не будет.

— А ваш муж? — Кучеров не раз хотел спросить у Воеводина о её семье, но всякий раз боялся, что разговоры о разводе закончились лишь разговорами.

— У меня нет мужа, я одна, — спокойно ответила Валя и тихо добавила: — И слава богу.

Кучеров поднял сумку, взял халат у Вали и просто сказал:

— Я жду вас у выхода.

Потом он молча вёз её по городу, а Валя облегчённо откинулась на мягкое сиденье машины и смотрела в окно на буйную летнюю зелень, разноцветные цветы, длинные очереди у магазинов и спешащих куда-то людей. Кучеров несколько раз уточнил у неё дорогу и вскоре остановился во дворе дома, где жили Баланчины.

— Валя, может вам нужна помощь? Вы скажите мне, не стесняйтесь. Я знаю, что вам помогают друзья, но и я вроде бы не чужой вам человек.

Она грустно улыбнулась и тихо ответила:

— Простите, но у меня почти не осталось близких людей. Даже мои родители… Но спасибо вам за предложение. И за то, что помогли мне с переездом, так сказать. Не думала, что у меня скопилось столько вещей за время работы. Прощайте, Валентин Павлович.

— Стойте. — Кучеров склонился к бардачку и вытащил оттуда небольшую мужскую барсетку. Он протянул Вале небольшой кусочек бумаги и прямо посмотрел ей в глаза: — Запомните, Валя, вы всегда можете обратиться ко мне за помощью. Слышите, всегда. В любое время дня и ночи. В любой день. Это номер телефона моей квартиры и моего отделения. Даже если я буду занят в операционной, я всегда перезвоню вам. Вы слышите? Всегда. И всегда буду рядом. Вы только помните об этом.

Валя молча кивнула, спрятав карточку в карман летнего платья, и вышла из машины. Она уже дошла до подъезда, как вдруг развернулась и сделала крошечный шажок к стоящему неподалёку мужчине. Кучеров широко шагнул ей навстречу, но тут Валя закрыла глаза и почти бегом скрылась в дверях. Чужая…

А потом были тяжёлые роды. Но и тут ей повезло, потому что в тот момент, когда её привезли в родзал, рядом оказалась профессор с кафедры акушерства и гинекологии, у которой учились Валя и Люда. И только благодаря умелым рукам и профессионализму врачей Валя смогла родить дочь, которая появилась на свет с громким недовольным криком. Это потом, когда молодая мама пришла в себя и поняла, что оказалась в отдельной палате, где к тому же было сухо и тепло для позднего ноября, она поняла, что Кучеров сдержал своё слово. И пусть Валя так и не увидела его, но она знала, что он был рядом в трудный для неё момент.

Из роддома её забирали Воеводины и уставший после ночной смены отец. Он-то и взял маленькую Наденьку на руки и тихо прошептал:

— Вот и дождался я тебя, маленькая. Теперь и помереть можно, — за что тут же схлопотал от Валентины и Людочки, наклонившихся к завёрнутой в одеяло малышке.

Сейчас, когда после того пасмурного дня прошёл месяц, Валя прекрасно понимала, что если бы не папа, она бы не справилась. Николай Александрович взял на себя дневные заботы о внучке, часто советуясь по телефону с мамой Дмитрия Мариной Михайловной. А Валя и Люда будто поменялись местами. Теперь уже Валя сбегала с учёбы, как только звучала фраза «все свободны». Теперь Люда писала конспекты, зарисовывала схемы и решала клинические задачи. И делилась своим пусть небольшим, но опытом.

Новогодние праздники прошли практически незаметно в суете и спешке. После двух недель отдыха студенты появились в клиниках, готовясь к предварительному распределению. Им выдали анкеты, где они написали свои пожелания и предпочтения, понимая, что некоторым придётся побороться за выбранную специальность. И Валя, и Люда выразили желание получить специализацию по педиатрии. Но если Валя видела себя только рядом с новорождёнными малышами, то Люда твёрдо решила стать детским невропатологом. О чём и поведала подруге.

— Как думаешь, наши отцы-профессора сильно будут нас щемить с такими желаниями? — Воеводина сидела на подоконнике и беззаботно болтала ногами.

— Не знаю, — пожала плечами Валя, поглядывая на часы. — Но это же не хирургия, не гинекология, и даже не дерматология. Потом это предварительное заседание, окончательно всё будет решаться через год, ближе к выпуску. Тут главное не ошибиться. Потом уже поздно будет что-то менять.

— Покажите мне тех людей, которые учатся на чужих ошибках. Я перед ними сниму шляпу, — тут же ответила Люда и спрыгнула с подоконника, увидев идущего в их сторону профессора.

Мужчина подошёл ближе и остановился, пристально глядя на Валю.

— Добрый день, Игорь Станиславович, — произнесла Валя и коротко кивнула головой.

— Валя? Рад вас видеть. — Профессор Зубов улыбнулся и поинтересовался: — Как мама?

— Спасибо, хорошо, — отозвалась Валя, зная, что после перенесенной операции Галина Михайловна действительно больше не жаловалась на здоровье.

— А вы здесь по какой причине?

— Сегодня у нас первичное распределение.