Я думала, я счастливая... - Марина Безрукова

— Раздевайся! Руки мой! Есть будешь? Я сделала макароны с морскими гадами, правда, без сливок, но думаю, и так вкусно.

Лёлька смущенно повела носом — когда она не была голодной? Уплетала за обе щеки, вскидывая на мать темные глаза, воровато смотрела в сторону, пугаясь будущих вопросов. Тамара есть не стала. Налила себе чай, вынула из коробки заварные и откусила кусочек. Непроизвольно поморщилась — уж очень сладкие! Она сидела у окна, с которого всё так же свисали нитки гирлянды. И вдруг поймал взгляд дочери. Одновременно вспомнили они тот ужасный вечер, когда между ними прямо здесь легла черная тень непонимания и ссоры.

— Как там отец? — первая спросила Тамара.

И снова удивилась: ей не больно. Сказать, что всё равно — не скажешь, но уже не подступает к горлу комок и не трясутся мелкой дрожью руки. Оля молчала, делая вид, что занята борьбой с мидиями и кальмарами.

— Лёлька, не притворяйся! — сердито сказала Тамара. — И возьми салфетку! Как поросенок изгваздалась!

Ольга послушно вытащила салфетку и промокнула рот. Тамара выжидающе на нее смотрела. Ей нужно было понимать, что же дальше, а звонить самой Николаю пока не хотелось.

— Нормально он, — недовольно пробурчала Лёля. — Радостный, наверное…

— Наверное? — вскинула брови Тамара.

Лёлька помолчала, внимательно разглядывая содержимое тарелки, как будто одинокая креветка и горстка макарон могли предсказать ей будущее. Потом вздохнула и подняла на мать злые глаза.

— Если честно, я не знаю. Мы… мы почти не общаемся… Ну, после того, как я узнала, что он… что у них… В общем, он редко звонит, а я тоже не горю желанием сюсюкать с ним по поводу младшего моего братца, — скорчила ревнивую гримаску Ольга.

— Мальчик? — почему-то удивилась Тамара.

— Не знаю, — раздраженно отрезала Лёля. — Кажется. Отец так думает. Наверное, мальчик… Мне это неинтересно. Лучше расскажи, как ты? Выглядишь, просто… — она не нашла слов и лишь восхищенно причмокнула, показав большой палец на руке. — Я тоже хочу на море!

— Ну, так езжай, — усмехнулась Тома. — Домик тети Клаши всегда к твоим услугам.

— Я вообще-то работаю, мамочка, — чуть ехидно протянула Ольга. — И потом, этот домик… там же разруха! Я в отель хочу.

Тамара с улыбкой узнала свою дочь-эгоистку, но почему-то недовольства это у нее не вызвало. Она плавно перевела тему на другое. Довольно отметив изумленные глаза дочери, рассказывала, как стала бегать по утрам, хвасталась легким загаром, выставляя вперед руки, и сетовала на северную, неприветливую погоду. Оля с облегчением болтала на эти безопасные темы, об отце ей говорить было неприятно. Сначала она думала, что он будет просто любить, и убедила себя, что он достоин этого, как и любой человек, а потом разочаровалась. Отец зачем-то пошел дальше. Сначала поменял жену на новую, а потом и ее, свою дочь на сына. Обидно. И непонятно. Она была благодарна матери, что та ее не попрекала и не напоминала об ее легкомысленных заявлениях, не корила за глупые советы не обращать внимания. Но и вникать во всё это снова ей не хотелось. Пусть мама сама разбирается с отцом и узнает у него все подробности его нынешней жизни. А у нее, Лёльки, и так дел невпроворот — появилась возможность сделать шаг по карьерной лестнице и этот шанс упускать нельзя.

На столе вдруг засветился экран телефона. Ольга, скользнув по нему взглядом, успела рассмотреть начало сообщения. «Скучаю по тебе. Надеюсь, ночью приснишься…» Губы сами собой сложились в саркастическую усмешку.

— У тебя курортный роман? — небрежно спросила она, поглядывая на мать.

Тамара спокойно выдержала ее взгляд.

— А почему бы и нет? Ты считаешь, я не достойна?

— Ну, вы, родители, даете на старости лет… — протянула Ольга и заторопилась домой.

После узенькой кушетки тети Клаши, просторная кровать казалась Тамаре просто огромной. Но чувства одиночества не было. Засыпая, Тома подумала, что ей всё-таки необходимо встретиться с Николаем и окончательно расставить все точки над «i».

Ей снилась полоска галечного пляжа, прохладные морские волны, она, бегущая босиком по сероватой пене, и Тимка, радостно скачущий вокруг. Среди ночи проснулась с колотящимся сердцем, тоскливо посмотрела в окно: что там впереди? Равнодушная бледная луна внушала тревогу. Лишь бы не потерять с таким трудом обретенный покой…

Глава 27

Утро выдалось смурным и тоскливым. С трудом разлепив глаза, Тамара нащупала часы и посмотрела на циферблат. Пора вставать, но капли дождя, стекающие по оконному стеклу и серая муть, вместо голубого неба, как бы нашептывали: «Вот еще! Смотри, как неуютно, полежи в своем теплом гнездышке». Но Тамара уже спустила ноги с кровати, потерла глаза и покачала головой: «Отвыкла. Совершенно отвыкла от этой погоды». Глянула в зеркало: под глазами отек, давно такого не было. Она встала и пошла в полумраке на кухню, обняв себя за плечи, боязливо отодвинула занавеску. «Б-р-р-р! — передернула плечами, — какие тут могут быть пробежки и прогулки!» Остро захотелось выйти на согретую солнцем веранду, сесть в кресло, подставить лицо теплому ветру с запахом соли. «Бери билет и езжай обратно, делов-то…» — шептал южный змей-искуситель. Тут же отозвался и телефон, пересылая несколько сообщений от Жени. Особенно хороша была фотография с видом на море с белыми барашками волн. Открыточный вид. Соблазнительный.

После завтрака Тамара несколько часов работала над переводом и написанием небольшой статьи, связанной с работой Жени, а потом всё же решила прогуляться. Без свежего, пусть и холодного воздуха, разболелась голова. Звонок Николая застал Тамару врасплох. Наверное, Лёлька ему сообщила об ее приезде. Не бывает же таких совпадений! Собиралась, собиралась звонить или написать сама, а тут вот…

— Привет, — раздалось в трубке, — мне Лёля с утра написала, что ты приехала…

— Да. А что?

— Ничего… Я рад…

— Чему?

В трубке зашуршали помехи — то ли ветер, то ли просто Николай шумно вздохнул. Ответа Тамара так и не дождалась, поэтому решила задать главный вопрос.

— Коля, ты на развод подал? Мне бы знать, в каком статусе я теперь нахожусь, — искусственно рассмеялась она.

И снова тяжелый вздох.

— Нет, Том, я не подавал заявления. Некогда было.

Разговаривая с Николаем, Тамара остановилась у зеркала и взглянула на себя. Его слова вызвали разные эмоции — от удивления до сдержанной неприязни. Никогда он не может довести начатое до конца! Зачем тогда вообще грозил разводом? Самой ей заниматься этим делом очень не хотелось, и она надеялась, что в кои-то