Моя жена – ведьма - Андрей Олегович Белянин

— Свободы, — решил я, все еще не совсем понимая, куда она клонит.

— Иди. — Богиня в черном сделала неуловимое движение пальцами, и с нас опали веревки.

Фрейю я успел подхватить, девушка категорически отказывалась приходить в себя, но, по-моему, старательно симулировала.

— Так мы можем идти?

— Идите, идите, вас никто не задерживает. Я погощу здесь, — мило улыбнулась Черная Хельга. — Эй, Йорик Йотунхеймский, ведь ты не прогонишь меня?

— См-сми-сми-луй-ся… — еле слышно прошипел главарь, распластавшись на полу.

— Уходи побыстрее, ворлок Сигурд. Если захочешь снова покормить меня, то смело читай свои стихи, я рада такому поставщику. Не благодари и не оборачивайся, тебе не следует видеть, что здесь будет происходить.

Великаны жалобно заскулили, и Фрейя, не открывая зажмуренных глаз, потащила меня за руку. Мы двинулись к выходу, дверь — одна, проблем с выбором направления никаких. Мою совесть тревожили нелепые подозрения… Пока мы шли по широкому коридору или, скорее, тоннелю внутри горы, я размышлял, а когда впереди забрезжил слабый лунный свет и мы вышли, на широкой снежной равнине мои ноги остановились сами.

— Фрейя?!

— Что?

— Эта женщина… Черная Хельга, она ведь и в самом деле богиня смерти?

— Конечно. Почему ты спрашиваешь? Бежать надо.

— Но… она что, их всех убьет?

— Сигурд! — Остановившись, дочь Одина грозно посмотрела мне в глаза. — Великаны — это зло. Они бы не задумываясь убили и тебя и меня. Ты их победил, прочел заклинание и вызвал Черную Хельгу. Что именно она с ними сделает, мне все равно. Ты позвал ее на пир, и она не уйдет голодной!

— Я ее не звал! — Мое раздражение усиливалось тем, что Фрейя была абсолютно права. — Я всего лишь прочел стих. Понимаешь, обычное стихотворение на самую распространенную тему. В моем мире стихи о любви не служат приглашением на ужин для богини смерти!

— Но она пришла! Я не знаю, как ты это сделал, и знать не хочу, но главное не в этом — нам пора! Нас ждут на холмах…

— Подождут.

— Что-о?!

— Я скоро вернусь.

— Куда ты? — Фрейя ухватила меня за рукав, но я как можно деликатнее отцепил ее руку.

— Понимаешь, я не хочу, чтобы из-за меня кто-то умирал. Пусть даже великаны. Мне надо вернуться и остановить ее.

— Ты сошел с ума! — завизжала перепуганная Фрейя. — Никто не может остановить Черную Хельгу, даже мой отец. Она рассердится и поглотит твою душу! Ты не должен… не можешь… не смеешь бросить меня одну!

— Пойдем со мной.

— Ни за что! — Дочь Одина демонстративно повернулась ко мне спиной. Я не стал спорить, просто развернулся и быстрыми шагами бросился по тоннелю вниз. Не знаю, зачем я это делал, не могу объяснить… Возможно, гуманистическое начало слишком сильно в современном человеке, хотя как остановить грозную богиню, мне тоже не было известно. Возможно, это выглядело глупо. По крайней мере, когда я ворвался в обеденный зал — меня не встретили овациями. Даже наоборот. Великаны взглянули с тихой ненавистью, а Черная Хельга даже не обернулась. У ее ног уже лежало четыре бездыханных тела…

— Зачем ты вернулся, ворлок?

— Хочу продолжить свой поэтический вечер. — Правильное решение вспыхнуло в голове, мгновенно сформировавшись в четкий план действий. — Раз уж всем так понравились мои стихи, то почему бы не прочесть еще одно? Это тоже о любви.

— Заклинание? — уточнила богиня смерти.

— Стихотворение, — наставительно поправил я. — Не знаю, как вам это покажется, в смысле — к каким последствиям приведет, но… Собственно, оно у меня одно, начинающееся такими словами:

Уходи! С моей ладони

Скатывайся вниз, как капля…

Когда я выдохнул последнее слово — черная фигура в зале исчезла. О присутствии Черной Хельги теперь напоминали лишь трупы несчастных великанов да бледные рожи их уцелевших собратьев. Щербатый Йорик неуверенно открывал рот, словно собираясь выдать что-то важное. Я почему-то решил, что он хочет сказать «спасибо».

— Не стоит благодарности. Я рад, что вам понравилось. Настроение слушателей всегда ощущается, даже если не прорывается в виде банальных аплодисментов. К сожалению, наше выступление окончено, мне пора. Был очень рад всех вас видеть…

— И… гн… ем… уй… — забулькал глава великанов, вытянув в мою сторону руки.

— Чего, чего? — улыбнувшись, переспросил я.

— Н-не-не дай-те ему уй-ти! — кое-как овладел голосом вожак. Великаны, медленно выходя из замороженного состояния, начали концентрироваться на моей скромной особе. Вот и делай после этого добро людям.

— Как вам не стыдно? Да если бы…

Чья-то рука цапнула меня за ворот, обрывая гневную проповедь, и основательно встряхнула.

— Фрейя?!

— Бежим же, наконец! О Сигурд, ты просто сумасшедший и меня тоже заразил… Бежим!

Мы неслись к выходу как ошпаренные, в тоннеле уже грохотали тяжелые шаги преследователей. Ужасающий рев великанов заставлял сыпаться мелкие камни с потолка. Выбежав на свежий воздух, небожительница сложила ладошки рупором и закричала в ночь:

— Фиона! Где же ты, дитя мое?! Явись на зов! Твоя хозяйка зовет тебя и ждет скорее. Фиона, эй! Быстрей, быстрей, родная!

Персиковая кошка появилась словно из-под земли. Фрейя прыгнула ей на спину, протянув мне руку:

— Садись же, храбрый Сигурд! Великим воином, отважным, благородным ты показал себя сегодня, потому — прими награду. Сзади сядь и обними меня покрепче, это можно… Поскачем мы туда, где ждет отец, и всем богам я покажу героя, сумевшего спасти и жизнь и честь беспечной Фрейи… Прыгай же ко мне!

Надо было сразу воспользоваться ее любезным предложением, но в эту минуту слева раздалось приглушенное рычание. Я скосил глаза… На бело-фиолетовом снегу выделялся четкий силуэт ощетинившейся волчицы. Желтые зрачки сверкали, как звезды.

— Наташа?

* * *

— Да, это я, любимый.

Поняв, кто мне ответил, достойная дочь Одина так и застыла верхом на кошке, забыв прикрыть рот. В ту же секунду волчица прыгнула мне на грудь, сбила с ног и яростно зарычала:

— Где ты шляешься по ночам?!

— Тебя ищу, — неуверенно ответил я. Разговаривать с хищным зверем было как-то… непривычно, что ли. Я даже подумал о внезапной шизофрении на почве переутомления, но только на секунду. Наташины лапы по-прежнему упирались мне в ключицы, а горячая пасть так и сыпала упреками:

— Я тебя жду, жду, жду… Полдня угробила, чтобы записку на камне выбить, палец молотком ушибла! Где ты был столько времени?! Появляешься, весь запыхавшийся, одет, как чучело с рогами, хватаешь за ручку первую подвернувшуюся девицу и лезешь к ней на колени! Молчишь? Правильно, не