Тэлон - Кериен Коул

Ашер пересекает сцену и становится рядом с Тэлоном. Усмехаясь, осматривает его с головы до ног, а затем снова поворачивается к зрителям с озорной улыбкой.

— Сами, наверное, заметили, что мой младший брат, который с первого дня в группе, выступал без рубашки, сегодня надел-таки классные шмотки. И я готов поспорить на сто баксов, что причиной тому его недавняя женитьба, а значит, его пресс официально снят с рынка.

Толпа ревет, и Тэлон, смеясь, поднимает вверх обе руки. При виде обручального кольца на его пальце в животе у меня начинают порхать бабочки.

— Мне очень жаль, дамы, но отныне теперь только один музыкант «Эшес&Эмберс» свободен и полностью в вашем распоряжении — мой брат Мика, за барабанами! — Мика подбрасывает в воздух свои палочки, ловит их и тут же исполняет быстрое соло на барабанах, пока толпа вокруг визжит и скачет от восторга.

— Ну, хватит болтовни! — кричит в микрофон Ашер. — Давайте уже, вдарим роком в этой дыре!

Свет на сцене гаснет, остаются только разноцветные лучи прожекторов, нацеленные с разных сторон на музыкантов, которые начинают играть вступление к рок-балладе.

— Правда удивительно видеть своего парня на сцене? — спрашивает Эви и игриво подталкивает меня плечом. Мы смотрим на них, сидя сбоку от сцены. — Когда я увидела Шторма в первый раз, то была восхищена, но даже сейчас таю каждый раз, когда смотрю, как он играет. Наверное, это чувство никогда не пройдет.

— Ты права! — Я с трудом на несколько секунд отрываю взгляд от Тэлона, чтобы ответить ей. — Поверить не могу, что я замужем за этим человеком.

— Вы такая милая пара, — замечает она.

— Спасибо. Значит, у всех остальных парней есть жены или девушки?

Она кивает и наклоняется немного поближе.

— Ашер женат, но я никогда ее не видела. Что-то там неладно, но никто об этом не говорит, и я не спрашиваю. У Вэндала и его подружки Таби сейчас непростое время, но мы с ней часто общаемся, и, думаю, они справятся. Лукас встречается с девушкой постарше — ей лет на двенадцать больше, чем ему, но она очень милая. Ты, наверное, видела ее на свадьбе. Может, ты еще не знаешь, но Тэлон и Лукас вроде как лучшие друзья. Вэндал редко разговаривает, не воспринимай это на свой счет. Ему тяжело пришлось в жизни, а недавно он потерял дочку.

— Боже мой! — восклицаю я. — Какой кошмар! Я понятия не имела.

— Им всем тогда несладко пришлось. Я потом как-нибудь расскажу тебе о них побольше.

— Мне так жаль! Тэлон ничего об этом не говорил, но мы очень редко говорим о семейных делах.

— Мне кажется, им всем пока еще очень трудно об этом говорить. Они потрясающие парни, правда. Думаю, вам двоим нужно просто дать себе время, вы обязательно поладите и будете счастливы. Конечно, это совершенно другой образ жизни, тут и говорить нечего, но он точно стоит того, чтобы быть рядом с ними. — Она мило мне улыбается. — Надеюсь, мы подружимся. Было бы здорово иметь подругу, которая проходит через то же, что и я — когда они уезжают в турне, например.

— Мне бы тоже очень этого хотелось, Эви. — Я слегка приобнимаю ее, а затем снова поворачиваюсь к сцене, где мой муж как раз начинает исполнять соло на гитаре. Я несколько раз слышала, как он работал над ним дома. Надо признать, я быстро превращаюсь в ярую фанатку этого его образа рок-звезды, а ведь когда мы только познакомились, я и не думала, что такой типаж может меня заинтересовать. На сцене Тэлон выглядит потрясающе сексуально, мощно, его пальцы летают по струнам гитары, волосы падают на лицо. Вживую группа звучит замечательно. Они определенно относятся к тем исполнителям, которые вживую звучат так же классно, как на студийной записи, а вокал Ашера — само совершенство.

К последней песне в их сегодняшнем репертуаре я оказываюсь совершенно не готова. Эта песня, по словам Эви, новая баллада, и сегодня они играют ее вживую в первый раз. В самом начале песни Тэлон откладывает в сторону гитару и садится за фортепиано. Я даже не знала, что он умеет играть на фортепиано. Как в трансе, я наблюдаю за ним, в то время как зал клуба наполняется нежной, красивой мелодией. Ашер поет о давно потерянных воспоминаниях, а его голос кажется еще глубже и проникновеннее.

Запутаться в волшебной паутине этих мужчин очень просто, и я, к тому же, даже не пытаюсь сопротивляться.

* * *

Когда я снова вижу Тэлона за кулисами, меня переполняют радость и восторг, и я кидаюсь ему на шею так, словно мы не виделись несколько месяцев.

— Ты играл потрясающе! А пианино? Ты даже не говорил, что умеешь играть и на нем. Мне очень понравилось.

На его лице мелькает удивление, но он быстро берет себя в руки и отвечает мне длинным, горячим поцелуем.

— Неужели тебе наконец-таки понравилось что-то, что я сделал? — поддразнивает он, убирая с покрытого испариной лба несколько прядей длинных волос.

— Да, очень.

— Так странно было играть на сцене в рубашке.

— Не начинай! Я слышала, как какие-то девчонки в толпе скулили по этому поводу.

— Они переживут, Мармеладка. В сети можно найти приблизительно миллион фоток моего шикарного пресса, если вздумается попускать слюни.

Мы проходим наверх, в одну из зон для отдыха, где уже расположились другие музыканты группы, их друзья и девушки, и проводим остаток концерта вместе с ними, слушая, как играют другие. Когда живые выступления заканчиваются, атмосфера в заведении заметно меняется, звучит клубная музыка, и люди начинают танцевать. Тэлон, извинившись, удаляется в уборную слегка освежиться, а я отвлекаюсь на оживленную беседу с Эви по поводу кошек и местного приюта для животных, в котором она иногда волонтерствует. А потом замечаю Тэлона на танцполе. С бокалом в руках. И блондинкой, танцующей рядом.

— Терпеть не могу эту шалаву. Вечно она таскается за группой, — говорит Эви, проследив за моим взглядом.

— Кто она? — мне становится нехорошо, но я не могу оторвать от них взгляда. Он к ней совсем не прикасается, тем не менее, видеть его так близко к другой женщине невыносимо. Особенно, когда эта другая женщина соответствует всем его несбывшимся со мной надеждам: высокая блондинка с большой грудью. И, естественно, он классно танцует. Подобного обычно не ожидаешь от такого высокого, мускулистого мужчины, но, откровенно говоря, я уже ничему не удивляюсь.

— Не помню,