Шахта дьявола - Кай Хара

Я удивлена, обнаружив мужчину, сидящего напротив меня. Он выглядит так же пораженным моим внезапным появлением, как и я его, но я понятия не имею, кто он.

Я замечаю, что у него белый воротничок, но у меня нет времени переваривать его или эту информацию, прежде чем Тьяго следует за мной в машину и захлопывает за собой дверь. Окна затемнены, и это, в сочетании с его массивным, грозным присутствием, создает ощущение, будто пространство вокруг нас сжимается.

— Отец, — говорит Тьяго, игнорируя меня. — Продолжай.

— Отец? — Я задаю вопрос.

Моя голова возвращается к мужчине. Точнее, мой взгляд падает на его воротник, и точки наконец соединяются в моей голове.

— Священник, — говорит он, почтительно склоняя голову.

— Что происходит? — Паника усиливается в моем голосе, сквозь него проступает намек на манию.

— Продолжай, — нетерпеливо отрезал Тьяго. — Просто перейди к важной части.

Мужчина прочищает горло.

— Вы, Тьяго Де Силва, берете эту женщину, Тэсс Ноубл, в свои законные жены?

Ужас приходит в голову, когда мои подозрения подтверждаются. Это священник, и Тьяго намерен поженить нас прямо сейчас.

— Подожди-

— Я беру.

Я задыхаюсь, мой взгляд метается между двумя мужчинами. — Нет!

Рука Тьяго обхватывает мое запястье и тянет меня, пока я не падаю на него. Моя грудь касается его, мои широко раскрытые глаза сталкиваются с его прищуренными и злыми глазами.

— Помни свое обещание, — приказывает он.

Я пойду добровольно.

— Вы, Тэсс Ноубл, берете этого человека, Тьяго Де Силву, в свои законные мужья?

Я не знала, на что подписываюсь

Я думала, у меня будет больше времени.

— Зачем ты это делаешь? — Я умоляю.

Рука Тьяго снова обхватывает мое горло, татуированный воротник в прямом и переносном смысле закрывается этим жестом и на этот раз сковывает меня навсегда.

— Это значит, ты больше никогда от меня не убежишь, — рычит он. — А теперь скажи слова.

Я чувствую, что горю. Воздуха недостаточно и он удушливый. Я задыхаюсь, обдумывая свои варианты и борясь с неизбежным, даже когда знаю, что это проигрышная битва. Спасения нет.

— Да, — шепчу я едва слышно.

— Громче.

— Я беру! — огрызаюсь я, глаза сверкают яростью и взлетают навстречу его глазам.

Но я нахожу только глубокое удовлетворение, горящее в его радужках. — Да, — мурлычет он. — Ты берешь.

Я смотрю на него, в моих глазах светится яд. — Ты можешь заставить меня выйти за тебя замуж, но ты не можешь заставить меня когда-либо подчиниться тебе.

— Посмотрим, — обещает он.

С противоположных мест доносится неприятное покашливание. — Чудесно, — говорит священник. — Теперь сделаем это официально.

Тьяго выхватывает газету из рук и кладет мне на колени. Затем мне в пальцы вставляют ручку.

Вверху выштамповано «Свидетельство о браке», мое имя выгравировано под пустой строкой внизу.

Я смотрю на него непонимающе. Кажется сюрреалистичным смотреть на свое свидетельство о браке. Знание этого одного хрупкого листа бумаги — это все, что нужно, чтобы связать нас вместе. Он составил его в тот день, когда я сбежал?

— Подпиши, — приказывает он.

Меня охватывает буря эмоций. Я в ловушке. Попала в ловушку брака без любви и, скорее всего, жестоко, как и моя мать. Я так отчаянно пыталась избежать ее участи. На секунду мне показалось, что я это сделала.

Слёзы жгут в уголках моих глаз.

— Подпиши его, или я вернусь и представлюсь как следует твоему брату.

Я бросаю на него уничтожающий взгляд, который сравнял бы с землей любого другого. Тьяго просто усмехается, кажется, он наслаждается моим гневом так же, как и моей капитуляцией.

Моя рука дрожит, когда ручка касается страницы. И вот все готово, менее чем за секунду, почти впечатляющее отсутствием помпезности и торжественности.

Тьяго вырывает бумагу из-под моей ладони и долго смотрит на мою подпись, зловещая удовлетворенная улыбка тронула его губы. Он подписывает свое имя, делает фотографию и возвращает ее священнику.

— Свидетели находятся снаружи. Пусть они подпишут, а затем зарегистрируют его.

— Конечно.

— Первым делом завтра.

Священник заметно сглатывает суровый приказ, понимая не такой уж тонкий подтекст того, что с ним произойдет, если он не выполнит приказ.

Последние десять минут кажутся полным размытием. Я только что отдала свою жизнь этому человеку, который хочет от меня всего.

Этот человек, который хочет всего, но не может дать мне взамен ничего даже близкого к тому же. Горечь душит меня, как и несправедливость моих обстоятельств.

Я замужем.

Замужем.

Тьяго снимает свой черный пиджак, при этом его плечи эротично двигаются под классической рубашкой. Хотя я не вижу его кожи, я могу представить, как гибко двигаются его мышцы, когда он сбрасывает с себя оскорбительную одежду.

Он складывает его и бросает на другие сиденья. Его глаза ледяным взглядом поднимаются вверх и встречаются со священником.

— Уйди, — рявкает он.

Священник выполняет приказ, даже не взглянув на меня, счастливый спасти свою шкуру. Затем дверь захлопывается. Мое неверие в свое семейное положение испарилось в одно мгновение, когда я внезапно осознала, что застряла в клетке с разъяренным хищником, одержимым желанием съесть свою добычу.

Но Тьяго не смотрит на меня. Он сгибает руку в локте и расстегивает манжету своей классической рубашки, а затем начинает медленно — так медленно, что мучительно смотреть — закатывать рукав вверх по руке.

В горле у меня пересыхает, глаза прикованы к коже, которую он раскрывает дюйм за дюймом. Его предплечье покрыто татуировками и состоит из жилистых мышц и выраженных мужских вен, идущих по всей длине руки и исчезающих в рубашке.

Он повторяет тот же процесс с другим рукавом, его движения такие же неторопливые, как и с первым, потому что он знает, что поймал меня в ловушку, и мне некуда идти. Закончив, он хватает узел галстука и дергает его. Он срывает его так, будто оно душит его, и засовывает в карман брюк, причем его действия полностью противоречат той заботе, с которой он проявлял свои рукава. Затем его пальцы танцуют на воротнике, расстегивая сначала одну пуговицу, затем другую, обнажая еще больше татуированной кожи.

Тогда, и только тогда, он наконец смотрит на меня.

Животные глаза находят мои и лишают меня дыхания одним опустошающим испепеляющим взглядом. Его взгляд пронзает меня с разрушительной силой взрыва, разбивая осколки и пронзая все мои жизненно важные органы.

Он приближается ко мне, его тело увеличивается в размерах, пока я не чувствую, что он съедает все пространство, а затем его губа изгибается назад, а зубы обнажаются,