Плейбой - Ханна Грей

Он сжимает мои бедра, раздвигая ноги еще шире, проникая невероятно глубоко. Больно. Но и слишком хорошо, чтобы обращать на это внимание.

Кэм, этот бог среди мужчин, не щадит меня, но в грубой силе таится дикая прелесть. Я бы не хотела, чтобы он был нежнее. Во власти над моим телом, в том, как он помечает делает меня своей, — неизреченная эротика.

Без предупреждения, он высказывает из меня, схватив за руку, увлекает к окну. Он гасит свет, и я оказываюсь склоненной над пропастью, которую скрывают только ночные тени. Пальцы скользят по холодному стеклу, и я смотрю вниз на реку, осознавая, что нас могут увидеть.

Он проникает в меня одним толчком, и я вскрикиваю от полноты ощущений. Лоб прижимается к стеклу, пока Кэм с силой шлепает меня по ягодице.

— Этот ракурс… Боже, Эдди. Ты так чертовски прекрасна.

Его бедра бьют по моим, заставляя раствориться в ощущениях.

Схватив за волосы, Кэм откидывает мою голову назад, заставляя встретиться с его взглядом, полным желания.

— Скажи, как сильно скучала по мне, детка.

— Очень, — бормочу я, едва успевая выговорить эти слова, пока мозг тонет в вихре наслаждения. — Очень, очень сильно.

Он наклоняется и целует меня между лопаток, а затем переходит к плечу, оставляя на коже след от укуса.

— Скажи, что ты моя, Эддисон.

— Кэм, — стону я, когда он, кажется, погружается еще глубже.

— Скажи, — рычит он, крепче сжимая волосы и кусая сильнее.

Я пытаюсь собрать слова воедино, но они растворяются в потоке желания. Отступая, Кэм разворачивает меня к себе, поднимает и прижимает к стеклу. Он снова проникает в меня, и я вскрикиваю.

— Я никогда в жизни так сильно ничего не желал, Эдди, — он целует меня. — Избавь от мучений и просто скажи, что ты моя.

Глядя на него, я выдыхаю:

— Я твоя.

Я чувствую, как по щеке катится одна слеза, затем другая, прежде чем успеваю осознать, что плачу.

— Я вся твоя.

Он замирает, и в глазах проступает недоумение.

— Что случилось? — его лоб морщится. — Не плачь. Я не хочу, чтобы ты плакала.

— Не останавливайся, — говорю я, голос звучит хрипло и отчаянно. — Пожалуйста.

Он выглядит нервным, но постепенно нервозность исчезает, и Кэм снова проникает в меня, прижимая к окну сильнее. Мы не говорим, пока он продолжает трахать меня. И когда голова падает на мое плечо, а дыхание становится чаще, становится ясно, что он близок к разрядке.

— Эдди, — шепчет он.

— Кэм, — отвечаю я, дрожа от волны удовольствия.

И пока оргазм длится, в мире нет ничего, кроме меня и Кэма. И в этот момент я признаюсь себе в том, чего старалась избегать…

Я влюбляюсь в парня, который должен был быть просто мимолетным романом.

Мы отрываемся друг от друга, отмываем с себя остатки близости в душе, а потом, в этой невероятной роскоши, оглядываемся по сторонам.

— Черт, хорошо, что они напортачили с бронью, да? Место просто бомба, — бормочет Кэм, идущий за мной.

Стена — это огромный экран, открывающий вид на реку, протекающую внизу. Вид, с которым я неплохо познакомилась, когда Кэм склонил меня несколько минут назад. Камин, уютный диван, кресло-качалка — небольшая гостиная дышит уютом. А на кухне — большой холодильник, микроволновка и все, что может быть на кухне в нормальном доме.

Спальня больше, чем моя комната у родителей. Темно-коричневая кровать с резными ножками, пушистые подушки и мягчайший плед. Но это даже не самое лучшее. Самое лучшее — это огромная джакузи в ванной.

После душа я переодеваюсь в пижаму. Что-то в том, что мы вместе приняли душ и переоделись, сделало произошедшее… более реальным. И теперь, когда эйфория от секса спала, я чувствую, как в животе завязывается тревожный узел.

Внезапно я становлюсь нервной. Будто между нами что-то изменилось, и я боюсь все испортить.

Медленно я опускаюсь на кровать, ложась на бок.

Кэм подходит и ложится рядом, проводя большим пальцем по моей щеке.

— Что происходит в этой красивой головке? — спрашивает он, и в голосе звучит нежность.

Я не знаю, как ответить. Даже не уверена, что происходит у меня в голове, как разобраться во всех этих мыслях. Я здесь… в нескольких часах езды от дома, с парнем, которого отец запретил мне видеть. Дочь в Нью-Гэмпшире, но я все равно чувствую себя виноватой, что уехала в эту маленькую поездку. И ко всему прочему, я боюсь. Чувствую, как защитная оболочка тает, когда нахожусь рядом с Кэмом. В идеальном мире это хорошо. Только в моем мире все не так просто, как история про девочку и мальчика, которые друг друга любят. Тут еще дочь и отец. И тот факт, что я поклялась себе больше никогда не влюбляться. Я хочу, чтобы счастьем были только я и Айла. А теперь кажется, что я все это отбрасываю и ныряю в омут, бросая осторожность к черту, хотя понимаю, что это плохая идея.

Все путается. И честно говоря, мне это не нравится. Я не чувствую себя в безопасности.

— Да ничего особенного, — я продолжаю смотреть в потолок, пытаясь отыскать в нем ответы на вопросы. — Ну, то есть… все.

— Айла? — он спрашивает тихо, с тревогой в голосе.

— Вроде как. Просто не привыкла быть вдали от нее… Вот и все, — я выдыхаю. — И быть здесь, с тобой. В голове тысячи мыслей крутятся одновременно.

— Надеюсь, грязные мысли? — он подмигивает, прежде чем притянуть меня к себе и перевернуться на спину.

Он обнимает меня, проводя рукой по спине.

— Мы не обязаны разбираться во всем сегодня, Эдди. Достаточно основ.

Я поднимаю на него взгляд.

— А что входит в эти основы?

— То, что мне нравится проводить с тобой время. Что я чертовски скучаю, когда тебя нет рядом, — он скользит рукой вниз, к моей заднице. — Что, когда ты была с Хантером, у меня все кипело. И что, когда рядом, я не могу удержать свои чертовы руки. Ты сводишь меня с ума, Эддисон.

Я прячу лицо в его шее.

— Я тоже чувствую все это. Даже когда пыталась сопротивляться, ты все чертовски усложнил.

Он смеется.

— Я действительно неотразим.

Я шлепаю его по груди и закатываю глаза.

— Заткнись.

Он щекочет меня, и я корчусь в объятиях, смеясь до слез, до дрожи. С моих губ срывается странный звук — визг, хихиканье и крик, слившиеся воедино.

— Прекрати! — молю я, но слова тонут в потоке смеха, и он продолжает, наслаждаясь моей беспомощностью.