Возвращаясь в рай - Симона Элкелес

— Приятно познакомиться, Папа, — говорит Ленни. — Или мне следует вас называть Доктор Бекер? Или Доктор Би, или просто Док?

Я отталкиваю Ленни от моего отца.

— Ленни — мой друг, — Я говорю отцу. — Или скорее приятель.

Я полагаю — это лучше, чем объяснять, что Ленни — правонарушитель, считающий, что он прикольный и не имеющий фильтра, когда дело доходит до его рта.

Отец ставит свой портфель в стенной шкаф в холле и говорит Ленни:

— Ты можешь звать меня Дэннис.

— Заметано. Дай мне кулак Дэннис.

Ленни протягивает свой кулак и ждет, когда мой отец сделает то же самое.

Мой отец не делает. Я не уверен, что он когда-нибудь с кем-то ударялся кулаками. Не то чтобы мой отец был глуп или старомоден. Он просто… правильный. Он не отклоняется от норм, потому что ему нравится его жизнь опрятная и чистая.

Я, будучи дома, пачкаю его чистую жизнь.

Я уверен, что его убивает то, что мама в реабилитационном центре. Он, вероятно, не знает, что делать с этим, и нет никакого свода правил или плана действий, когда дело касается суровой действительности нашей жизни.

— Вы, парни, мм, в городе надолго? — Отец спросил меня. — Или просто проездом?

Этот вопрос вы задали бы знакомому, а не вашему сыну.

Лия прислоняется к лестнице, напряженно ожидая мой ответ.

Я испытываю желание сказать, что я тут проездом. Это было бы проще, чем сказать правду, что история Ленни заставила меня понять, что мне необходимо вернуться назад и помириться с моей семьей.

— Я думал остановиться на несколько недель, — бормочу я.

— В отеле, или… — голос папы затихает.

— Я надеялся остаться здесь, пап.

Ленни кладет свой подбородок на мое плечо.

— Я тоже, Дэннис.

Мой отец чешет голову.

— Ммм… полагаю, мм… у нас на самом деле нет запасных кроватей. Мы переделали твою комнату в кабинет.

— Я буду спать на диване, — отвечаю ему я, чувствуя себя так, словно я выпрашиваю для себя место в своем собственном доме. Это не в моем характере.

— Я буду спать на полу, — вмешивается Ленни, очевидно не имеющий проблем с выпрашиванием. — Если вы не хотите, чтобы я спал в постели с Лией.

Ленни поднимает руки вверх, когда наши головы вскидываются при его последнем комментарии.

— Просто шутка.

Моя сестра делает шаг вперед и говорит:

— Я пойду, принесу какие-нибудь простыни и одеяла из шкафа в прихожей.

— Хорошо, — говорит папа. — Но вам, мальчики, лучше держать дом в чистоте. Моя жена ненавидит бардак.

— Понял, — говорю я ему, удивлен, что должен напоминать ему, что «его жена» — это моя мама. И что она в реабилитационном центре, не здесь.

Громкий звук хлопка Ленни в ладоши заставляет нас всех повернуться к нему.

— Теперь, когда это улажено, — что на ужин?

— Может, нам стоит заказать пиццу — говорит папа, когда он идет наверх. Он всегда переодевается в джинсы и футболку, после работы. Это его ритуал.

Когда моя сестра и папа за пределами слышимости, я испускаю глубокий медленный выдох. Я дома.

Не похоже на мой дом. Я бы удивился, если б получил лучший прием в доме у Мэгги. Кого я разыгрываю? Ее мама выбросила бы меня или вызвала бы полицейских, чтобы бросить меня назад в тюрьму.

— Твой папа — странный чувак, — говорит Ленни. — Но он мне нравится.

За обедом, когда Ленни извиняется, чтобы пойти в ванную, я спрашиваю:

— Так что, я могу пойти навестить маму?

Мой папа кладет свою пиццу.

— Я не думаю так, Калеб.

— Почему бы и нет?

— Потому что она слаба. Я не уверен, что она сможет общаться прямо сейчас.

— Я ее сын, — говорю я сквозь зубы.

— После того, как ты ушел, она сказала, что ты для нее умер.

Я смотрю на свою сестру для подтверждения, но она смотрит в свою тарелку. Гнев закипает в моих жилах.

— Лия!

Она поднимает голову.

— Что?

Что? Это все, что она может сказать? Я встаю, мой стул скрипит по полу.

— Огромное спасибо, Лия, — вымучено говорю я. — И на том спасибо.

Глава 28

Мэгги

Я заглядываю в комнату к маме, когда готовлюсь к двойному свиданию. Она сидит на кровати, глядя на открытую коробочку с кольцом, которое дал ей Лу. Она не сказала ему «да», когда он пришел вчера вечером и сделал предложение, но она не сказала и «нет».

Она сказала, что ей нужно время, чтобы подумать.

— Ты сказала папе про Лу? — спрашиваю ее.

— Я звонила ему сегодня, — говорит она, ее голос грустный и задумчивый.

— И?

— И… я не знаю, — она пожимает плечами. — Я в замешательстве. Я думала, что знаю, чего хочу, но когда вчера пришел Лу, он заставил меня задуматься, а теперь… теперь я просто запуталась.

Я сижу на кровати рядом с ней и улыбаюсь. Она убирает волосы с моего лица.

— Я так долго думала, что если твой папа вернется, это сделает наши жизни снова полными.

— Я знаю. Я тоже так думала. Пока не появился Лу.

— Но он не твой отец. Сперва я влюбилась в твоего папу, и я не знаю, смогу ли дать Лу столько же, сколько и твоему отцу.

— Он любит тебя, мам.

— Я знаю. Но достаточно ли этого?

— Это решать только тебе. Я поддержу любой твой выбор.

— Я просто подумала… ладно, забудь об этом. Не думай ни о чем, повеселись. Я рада, что ты идешь гулять.

— Я тоже.

Я не ждала с нетерпением сегодняшний вечер, но когда приняла душ и начала собираться, я почувствовала себя довольной. Довольной не моим загадочным свиданием, а тем, что я делаю, как и говорила, я двигаюсь дальше.

Иногда движение вперед требует усилий. Иногда это кажется тяжелее, чем есть на самом деле. Выйти сейчас — это первый шаг к Мэгги Армстронг, которая движется дальше. У меня может быть хромота, но это не значит, что моя социальная жизнь или личная должны отсутствовать.

Глубоко вдохнув, я говорю себе, что есть, то есть. Я не могу повернуть время вспять и отменить аварию. Это случилось. Это то, кто я есть сейчас, нужно принимать это, или все бросить.

Но когда я смотрю на часы и вижу на них 5:45, я думаю о другом. Я не знаю, готова ли двигаться дальше. Я не могу представить, как целуюсь с кем-то, кроме Калеба. Я знаю,