Когда тает лед - Ханна Грейс

Краем глаза я вижу, как в кабинку заходит Лола. Я поворачиваюсь и обнаруживаю у нее за спиной Аарона, который потирает руку. Увидев меня, Лола расширяет глаза и бросает взгляд, который после двух лет дружбы я распознаю безошибочно: она дает понять, что запахло жареным.

Я приветливо улыбаюсь Аарону, но он не реагирует.

– Привет! Рада тебя здесь видеть. С тобой все хорошо? – Я перевожу взгляд на руку, которую он сжимает другой, и мне становится дурно, когда до меня доходит, что это не часть костюма. – Аарон, что случилось с твоей рукой?

Он прищуривается на меня с такой ненавистью, что перехватывает дыхание.

– Спроси у своего бойфренда, Анастасия.

Глава 20

Нейтан

Я уже больше суток страдаю от мигрени.

Все началось, когда передо мной предстал Аарон Карлайл с поврежденной рукой и ушибленным бедром и обвинил в этом меня. Именно тогда я почувствовал боль в основании черепа, а следом – обжигающий жар, который распространился по всей голове так, что боль угнездилась даже за глазами.

Дальше начался хаос. Лола закричала на Робби, Джей-Джей обозвал Аарона вруном, а я лихорадочно вцепился в Анастасию, отчаянно уверяя, что даже пальцем не трогал ее партнера.

Она бросилась к нему, не обращая ни на кого внимания, осмотрела руку и сказала надломленным, душераздирающим голосом:

– Мы не сможем выступать на отборочных.

Я не видел ее лица, но вполне мог представить его выражение. Все могли представить. Страдание, осознание краха, боль. Сначала она застыла, а потом упала ему на грудь и разрыдалась. Я даже вообразить не мог, что ситуация может так быстро полететь к чертям.

Я не знал, что сказать Анастасии. Я никогда не трогал Аарона, хотя и шутил по этому поводу, а она меня за это ругала. Я бы никогда не поставил под удар ее мечты.

Аарон гладил ее по голове, успокаивая. Мне же хотелось оттащить Стейси от него и поклясться, что я этого не делал, но он увел ее из кабинки, и Лола последовала за ними. Я не стал их удерживать.

Команда была в таком же смятении, как и я. Все уверяли, что не трогали Аарона. Не устраивали никаких дурацких розыгрышей, никакого хулиганства и держались от него подальше, как я им и говорил. Бессмыслица какая-то.

Я позвонил Анастасии, как только мы пришли домой из клуба, но она не ответила. Ни на первый звонок, ни на второй. На третий отозвалась Лола и сообщила, что Стейси спит. Я пытался объяснить, что ничего не делал, но Лола сказала, что это не ее нужно убеждать.

В воскресенье Стейси написала, что ей нужно побыть одной, потому что она не знает, что думать. Она разрывается между партнером и мной: оба уверяют, что сказали правду, и ей нужно смириться с тем, что она не попадет на соревнования.

На мое сообщение, что я скучаю, ответа не последовало.

Все воскресенье я бегал из одного дома в другой, допрашивая каждого из парней, где они были прошлой ночью, и все клялись, что не виноваты. Назовите меня наивным, но я им верю.

Я сидел на мерзком липком диване в общежитии, напротив меня – трое младшекурсников с покрасневшими глазами. Видок у всех был такой, будто они почти не спали ночью. Точно так же должен был выглядеть я, если бы мне не изгадили субботний вечер самым отвратительным образом.

– Мы ничего не делали, кэп. Джохал запретил связываться с фигуристами, даже если они ведут себя как мудаки. Он сказал, чтобы мы не расстраивали твою девушку, иначе вы с Робби посадите нас на скамейку запасных.

«Твою девушку». Стейси еще никогда не была так далека от того, чтобы считаться моей девушкой. Вчера вечером она приблизилась к этому статусу, но теперь я откатился еще дальше исходной точки и оказался за бортом.

Сегодня понедельник, и я уже час стараюсь настроиться на то, чтобы пойти в колледж, но даже темнота в комнате не помогает унять острую боль в голове.

Телефон начинает вибрировать, но это не Стейси, а сообщения от команды.

Аарон объяснил своему тренеру, что перед его шкафчиком в раздевалке было что-то разлито, и он поскользнулся. «Опять приколы от хоккеистов», – сказал он ей. Я этому ничуть не удивился.

Он наплел Анастасии, что кто-то видел, как я это делаю, и этот кто-то потом сообщил ему. Но парень уверяет, что не знает имени свидетеля, и не сказал Брейди, что это я напакостил. Нет, Аарон приберег это известие для Анастасии, добавив, что не хочет втягивать меня в неприятности, потому что беспокоится о ней.

Мне рассказал об этом Робби. Он не знает, что делать с Лолой, которая сама не своя. Она застряла посередине и не может принять ничью сторону или как-то улучшить ситуацию. Пострадали все ее друзья.

Она знает, что я бы никогда не стал вредить Анастасии. Это просто чушь собачья.

Семь тридцать наступают очень быстро, и мне каким-то образом удается притащиться на собрание Фолкнера. В зале царит полная тишина, тренер сидит и смотрит на нас, и впервые я не могу определить его настроение.

Чего он ждет? Признания вины? Что кто-то невольно себя выдаст?

– Все приятно провели выходные? – протяжно осведомляется Фолкнер.

За годы в Мейпл-Хиллс я достаточно насмотрелся на такие собрания, чтобы знать: ему плевать на наши выходные, и этот вопрос не требует ответа.

Генри смотрит на меня, ожидая указаний, и я слегка качаю головой.

– Мои выходные прошли хорошо, – продолжает Фолкнер. – В субботу я ходил на волейбольный матч, в котором играла моя дочь. Ее команда одержала победу, так что я был горд и в настроении – лучше не бывает. Мы даже собирались в воскресенье отпраздновать всей семьей.

Если я чему-то научился за три с лишним года в этой хоккейной команде, так это тому, что нельзя мешать Фолкнеру проводить время с семьей.

Когда он был действующим игроком, то постоянно находился в разъездах – такая уж работа, но ему было тяжело находиться вдали от жены и новорожденной дочери Имоджен. Несчастный случай вынудил его сбавить обороты, и теперь он ничто не ценит так, как время, проведенное с его девочками.

– В воскресенье мне позвонил декан. – Он подносит ко рту термос с кофе, наблюдая за тем, как люди перед ним неловко ерзают. –