Инфорсер - Саманта Уиски

— Черт возьми, да, чувак. Я люблю ее. — Я чуть не подавился этими сладкими словами, но они были у меня на языке, и как только они были произнесены, они превратились в фундамент, на котором я мог бы строить отношения с Пейдж. Настоящую жизнь. Настоящую семью. Реальное будущее.

Он кивнул, как будто это был ответ на все мои опасения.

— Хорошо. Помни об этом. Всякий раз, когда ты чествуешь, что увязаешь в этих старых привычках, сперва задайся нужными вопросами, а потом переживай — по крайней мере, не на льду, — помни об этом. Используй эту возможность, чтобы навсегда покончить с этим образом жизни. Тебе от этого станет только лучше, я уже не говорю о том, что ты станешь намного счастливее.

Я выдохнул, сам не осознавая, что задержал дыхание, и сжал губы, хлопнув по руке, лежащей на моем плече.

— Спасибо, братан. Мне это было нужно.

— Должны ли мы обняться после такого разговора? — Гейдж засмеялся, потянувшись ко мне, как гигантский медведь, готовящийся к сокрушительной атаке.

— Черт возьми, нет! — Я вывернулся из его потенциальных объятий, посмеиваясь, когда Летти решила превратить это в игру, убегая от своего папочки медведя. Она только, что спасла меня от удушающей смерти, и в этот момент у меня в кармане зазвонил сотовый. Я взял небольшой тайм-аут, чтобы прочитать сообщение.

ТРЕНЕР: У тебя есть десять минут, чтобы добраться до моего офиса. Мне насрать, где ты находишься.

ТРЕНЕР: ДЕСЯТЬ. МИНУТ.

— Какого, что за нах… — Я резко остановился, когда снова поднял глаза, заметив Летти всего в футе от меня, когда она повисла на шее Гейджа, как обезьянка.

— Что случилось? — Спросил он.

Я нахмурил брови и пожал плечами.

— Тренер. Он зол, но я понятия не имею, из-за чего.

Гейдж поднял бровь, глядя на меня.

— Что? — Невинно спросила я. — Я был хорошим мальчиком.

— Возможно, было что-нибудь до этого месяца твоей праведной жизни, выпуск чего мог быть отложен?

Мои глаза остекленели, когда я попыталась вспомнить то далекое прошлое, мне казалось, что прошел год, а не месяц. Пейдж достаточно потрясла мой мир, чтобы я теперь терялся вл времени.

— Я так не думаю, — отвечаю я, хотя честно признаться, понятия не имел, что вообще происходит, но все же быстро подбежал к Летти, и поцеловала ее в щеку. — Спасибо за беседу, — сказала я Гейджу, спеша покинуть его дом.

— Ты собираешься захватить этот набор инструментов, когда будешь уходить? — сказал Гейдж, как только я подошел к его задней двери.

Обернувшись, я покачал головой, почти забыв, что выбрал такое нелепое оправдание, чтобы появится у него без предупреждения. Хотя он итак знал, что это чушь собачья.

— В следующий раз. — сказал я, входя через его парадные двери, пробормотав извинения Бейли.

Я выехал на шоссе, значительно превысив скорость, направляясь к катку. Я только, что выбрался из дерьмового списка тренера и не дал бы ему другого повода вернуть меня в него обратно.

Вбежав в здание и пробежав через раздевалку, я сделал это примерно за двадцать секунд до конца отведенного мне времени. Раскрасневшаяся и запыхавшаяся, я постучал в его открытую дверь.

— Тренер?

Он развернулся в кресле, фиолетовая вена на его лбу уже сморщилась и пульсировала.

К черту мою жизнь. Что я уже успел сделать?

— Садись. — Он указал на стул напротив своего стола, и я опустился в него.

— Что происходит? — Выпалил я, не в силах держать рот на замке. Я надрывал задницу на тренировках, был невероятно хорош в играх и вот уже месяц держался подальше от баров. Я не должен был получать подобные сообщения от Тренера, черт возьми.

Он поставил локти на стол, сплел пальцы вместе и сделал долгий, глубокий вдох.

— Ты помнишь, когда я сказал тебе, что горжусь тобой?

Кислота забурлила у меня в горле, и я проглотил ее.

— Да, сэр.

— Ты думал, это был код для того, чтобы снова сойти с рельсов?

— Что? Нет. Конечно, нет.

— Когда я сказал, что мисс Тернер была хороша для тебя, ты думал, я имел в виду, что она хороша для тебя, так, почему бы тебе не подмочить ее репутацию?

— Извините, что говорю это, сэр, но что, черт возьми, происходит?

Тренер фыркнул, не впечатленный моим полным равнодушием к какой бы то ни было ситуации. Он развернул свой монитор, показывая мне фотографию, которая занимала половину его большого экрана. Я прищурился на снимок, мой разум быстро пытался рационализировать, когда он был сделан.

Линда обвила руками мою шею, мои руки были на ее бедрах, когда я смотрел на нее сверху вниз, и мы были за пределами катка.

— Черт! — Огрызнулась я, мгновенно стиснув челюсти. Рядом с этой фотографией была изображена Пейдж, в одиночестве вытирающая слезы с глаз. снимок был сделан крупным планом, как будто папарацци увеличили ее лицо, но я узнал воротник футболки, которая была на ней, — в основном потому, что вспомнил, как снимал ее с нее после долгого, тяжелого рабочего дня на стройплощадке.

Заголовок наводил на мысль, что я был изменяющим ублюдком, который разбил сердце Пейдж, и теперь ее эмоциональная стабильность и благополучие были под вопросом.

— Это неправда, тренер. — Я махнул рукой в сторону изображений.

— Так ли это? — Крикнул он. — Есть еще десять сайтов, на которых размещены те же фотографии. И у каждого из них своя история. Некоторые говорят, что она увела тебя у другой, называя ее прелюбодейкой.

— Это неправда! — Я вскочил со своего места, адреналин бушевал в моей крови слишком сильно, чтобы я мог сидеть. — Этот снимок был сделан несколько месяцев назад. Еще до того, как мы с Пейдж… — Произнесение ее имени было как напоминание, чтобы я сделал глубокий гребаный вдох, что я и сделал.

Он изучал меня прищуренными глазами, но в конце концов вздохнул.

— Я тебе верю, — наконец сказал тренер, глядя на стул. Я снова сел, каждый мой мускул был напряжен. — Но это именно тот дерьмовый шторм, который нам не нужен. В этом сезоне у нас есть реальный шанс выиграть чемпионат, и война СМИ с такой компанией, как CranBaby, не поможет тебе сохранить голову в игре.

— Тренер, я обещаю вам, что это не имеет под собой никаких оснований. Пейдж и я… Ну, я люблю ее. — Черт, с таким же успехом я мог бы сделать гребаное объявление в самом популярном блоге «сплетен» о том, скольким людям я уже рассказывал о своих чувствах. Может быть,