Сводные. Том 1 - Лена Харт

— Отпусти себя. Пусть это произойдёт. Просто сделай это. Просто сделай это. Просто отпусти меня.

Представляю её на каком-то пирсе неподалёку, она изо всех сил пытается держать голову высоко, зная, что почти ничто не спасёт её от глубины внизу.

— Я сбросила рюкзак, — говорит она, моргая. — Я даже не утонула.

Логично, что я знаю это. Она же всё ещё здесь.

Но всё же я рад слышать, что решение остаться было для неё не трудным.

— Почему ты его сбросила? — спрашиваю я.

— Не знаю. Возможно, я была нерешительна.

Протягиваю руку и касаюсь её челюсти тыльной стороной пальцев.

— Или, возможно, ты знала, что у тебя кто-то есть, и с тобой всё будет в порядке.

Каждый человек в какой-то момент задумывается о самоубийстве, даже если это лишь на мгновение. И обычно основной причиной является что-то одно — одиночество. Она должна была быть с нами. Почему мой отец не вышел на связь? Не пригласил её на лето? Родители бы ей позволили. Возможно, были бы рады избавиться от неё. И я бы тоже был рад, если бы мне было с кем поговорить. Мне было бы не так одиноко.

— Они когда-нибудь поняли, что ты сбегала? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Примерно через месяц. Когда они получили счёт за все просроченные библиотечные книги, которые я выбросила на дно моря.

Из меня вырывается смех, и я снова дергаю её за косу, тоже замечая её улыбку.

— Первый урок угона папиной машины, дорогая, — заметай следы.

Делаю ещё один глоток и передаю ей пиво.

— Ты когда-нибудь возвращалась на тот пляж?

— Каждый раз, когда была в Крыму и шёл дождь, — отвечает она, поворачиваясь ко мне. — Только сейчас я беру с собой только одну книгу и наушники.

Она делает большой глоток и передаёт мне бутылку. Мне это нравится. Я не могу вспомнить, когда в последний раз в этом доме мне было так хорошо.

— У тебя есть кто-то, — слышу её голос.

Поднимаю глаза и вижу, что она наблюдает за мной.

— И с тобой всё будет в порядке, — заканчивает она.

Она повторила мои слова. И что ещё лучше — мне не пришлось ничего ей говорить. Если бы только мой отец мог видеть хоть немного дальше своего носа…

— Мойся, — говорит она, вставая. — И поторопись с этим.

Допиваю остатки пива, оставляю его на раковине и поднимаюсь, меняя с ней местами. Наши груди соприкасаются, когда она протискивается, и я откидываю голову назад, позволяя воде стечь по волосам. Она тут же поворачивается к ванной спиной, чтобы дать мне возможность уединиться.

— Возможно, ты захочешь выйти, — дважды дергаю её за косу. — Чтобы я мог раздеться.

— Я вся мокрая.

Твоё решение.

Стягиваю джинсы, выжимаю их, выбрасываю из душа и смотрю на неё. Её спина выпрямляется, когда она складывает руки за спиной в каком-то вынужденном спокойствии.

Умываюсь и массирую мышцы шеи, но не могу отвести взгляд от её спины. Ей нужно многое, и всё это невозможно купить. Ей необходимо смеяться и напиваться. Её нужно щекотать, обнимать, носить на руках и дразнить. Я не хочу видеть, как она плачет, но если это случится, хочу, чтобы она знала, что есть утешение.

У неё есть дом.

Отодвигаю насадку для душа к стене, чтобы оказаться подальше от воды, и хватаю с вешалки полотенце, обматывая его вокруг талии. Приближаясь, встаю позади неё, наслаждаясь её нервозностью. Она едва дышит. И тут мне приходит в голову мысль о том, что ещё может понадобиться молодой женщине, и моя улыбка гаснет.

Что она чувствует, когда её увлекает похоть?

Беру её за косу, растираю волосы между пальцами и облизываю внезапно пересохшие губы.

Она оборачивается и смотрит на меня, её глаза впервые становятся большими, и я моргаю, вырываясь из этого состояния.

Снова осторожно тяну её за косу.

— Черничные блины? — спрашиваю я.

Хлопаю ресницами с ангельским видом.

— С дополнительной черникой? — умоляю я.

Она поджимает губы и скрещивает руки на груди, снова отводя взгляд. Но она не говорит "нет".

— Спасибо.

Целую её в лоб, снова сильно дергая за косу. Смеясь, выпрыгиваю из ванны, а она хлопает меня по спине, пытаясь убежать.

Задёргиваю занавеску для душа и беру с вешалки ещё одно полотенце, вытирая волосы. Поворачиваясь, тянусь к двери и отпираю ручку, но краем глаза замечаю, как что-то появляется из душа и останавливается.

Фланель Алисы — моя фланель — лежит на полу возле ванны, небрежно брошенная.

Поднимаю глаза и сжимаю дверную ручку, когда её силуэт движется за белой занавеской для душа. Следом падают джинсовые шорты, и я отвожу взгляд, всё ещё сжимая ручку.

Моё тело согревается.

Я уже слышу это. Зимние ветры, которые пронесутся по чердаку через пару месяцев. Запах снега, который придёт этой зимой.

Месяцы тихого дома, темноты и комнат с ней. Мгновения, ливни, углы, тихие ночи…

И на этот раз я, возможно, буду рад быть здесь ради этого.

Недолго думая, снова поворачиваю замок и смотрю на неё через занавеску.

Я почти вижу, как её нижнее бельё прилипает к телу. Помню о подтянутых икрах и бёдрах.

Что, если я ей нравлюсь? А если всего один раз? Тайна, о которой мой отец никогда не узнает?

Возможно, не сегодня, а завтра или на следующей неделе, здесь, в душе, где нас никто не видит.

Но я отрицательно качаю головой, отпираю дверь и быстро ухожу.

О мой бог, это не то, что ей нужно.

И ещё одна зарубка на моём поясе — это не то, к чему я стремлюсь.

Мне нужно разобраться в своих мыслях. Бедная девочка только что потеряла своих родителей.

— Ого, — произносит Алиса, спрыгивая с машины и в изумлении глядя на водопад.

Мы потратили два часа на то, чтобы закончить все дела по дому, загрузить машину пивом, закусками и рыболовными снастями и наконец приехать сюда.

Хлопаю дверью, и Тимур направляется к воде.

— Да… — смотрю через небольшое озеро на водопад, который, падая со скалы, разбивается о водную гладь, а затем спокойно вытекает в ручей слева.

— Я понимаю, почему ты никогда не уезжал, — говорит Алиса, улыбаясь моему отцу.

Он отвечает ей тем же, снимая рубашку.

Бросаю взгляд на Алису и замечаю, как румянец окрашивает её щеки, когда она вновь отводит взгляд на водопад.

Стискиваю зубы.

— Правда? — отвечаю я с легкой иронией. — Неужели остальному миру больше нечего предложить.

Мой взгляд падает на отца, и я вижу, как он прищуривается на меня.

— Возьмите холодильник, — приказывает