Поговорим - Мари Ардмир

- И все же вам не стоило… - начал он негодовать.

В другое время я бы смиренно все выслушала, но тут Олеся прекратила созерцать свой телефон, обернулась и, словно решившись на что-то, направилась к нам.

- Стас… - попыталась я угомонить его поток нравоучений, но где там. У кого-то после сна появилась энергия, он закусил удила и уже цедил: «Тамара, не верьте своим глазам. Вы не представляете, на что Леська способна. Временами она… »

- Углицкий, - позвала чуть громче и, не добившись результата, поступила как Αлиса.

- Безголо-о-овая, - выдал он на мой щипок и ругнулся, когда от Олеси до нас осталась пара шагов, а я подсказала со всеми просьбами согласиться.

Взгляд, которым он меня ожег, безопаснее было не замечать, так что я широко-широко улыбнулась подошедшей старшей Гладько и поднялась, чтобы проведать младшую. Сделала я это вовремя, Олеся устроилась на моем месте и, выждав немного, вначале спросила что-то нетривиальное, а вот затем уже важный вопрос.

Я его важность лопатками ощутила и сердцем, которое в испуге замедлило ход. Дошла до ограды вокруг детской площадки, вцепилась в нее, чтобы не упасть, и обернулась. Сейф хотел меня убить, не спасал даже мой молитвенный жест не рубить с плеча и отвезти Олесю куда просит. Ведь нет сомнений, ей не хочется ждать встречи с Глебом еще несколько часов, именно поэтому она подошла и попросила о поездке. Блин. Только бы он не отказал, не воспротивился. Ведь как я предполагала, так он и выспался, и теперь должен снизойти… вернее, может, еще вернее, ему стоит – и это точно будет в плюс.

Но Стас молчал, девчонка, не дождавшись ответа, поникла, и уже собиралась со скамейки встать, и тогда я взмолилась: «Вселенная, да пусть они уедут!» и отвернулась, чтобы не видеть, как рушится еще одна вера в чудо. Олеся мне облома не простит, злость будет вымещать на Алисе, и этот день станет в их жизни еще одним роковым.

Быстрые шаги, зазвучавшие спустя неполную минуту, могли принадлежать лишь разъяренному Сейфу, и каково было мое изумление, когда обратился ко мне водитель Олег.

- Тамара, Стас с Олесей отъедут на час. Мне вызвать с базы джип или заказать такси?

Я чуть наклонила голову в его сторону и спросила, боясь спугнуть удачу:

- Они поехали?

- Да.

- Они правда поехали?

- Вот прямо сейчас грузятся в джип.

- Не сглазьте, - попросила я, подергав его за рукав. И сама себе противореча, почти сразу спросила: - Ну что, стартанули?

- Да. И даже исчезли из виду, – ответил он, мягко посмеиваясь надо мной.

Я хотела сдержаться, я честно хотела сдержаться, но радость переполнила, и я, ликуя, обняла смущенного Олега.

– Ура! Уехали! Уехали! Счастье-то какое!

Верный водитель семейства Гладько скупо похлопал меня по плечу, пробормотал:

- Не знал, что это так важно.

- Да вы что! – Я чуть отклонилась, подняла к нему лицо. - Это безумно важно. Это новая ступенька в лесенке доверия! Ее к нам, нас к ней. И если все пройдет гладко…

- Тома, а что это вы делаете? - спросил детский голос, и мы с водителем отпрянули друг от друга.

Он был сконфужен, а я все еще безумно рада, поэтому сграбастала Алису в объятия и закружила, вторя песенке из бременских музыкантов: «Олеся уехала на ча-а-ас. Решай скорей, куда идем сейча-а-ас!»

- Идем? – уловил подтекст Олег.

- В кафе?! – обрадовалась кроха и кивнула я.

В кафе на момент нашего прихода детей не оказалось, так что я всучила Алисе свой телефон и подсказала сыграть в папарацци. Во-первых, чтобы не дать ей заскучать, во-вторых, чтобы увидеть мир глазами ребенка, и в-третьих, чтобы запечатлеть этот день хотя бы в паре фото и не испортить их напряженными лицами окаменевших взрослых. Идею малышка оценила, инструкцию о том, как снимать и кого можно снимать прослушала и умчалась исследовать кафе на наличие хороших фонов.

Мы с Олегом просмотрели меню, сделали официанту заказ и, желая начать какой-нибудь отвлеченный разговор, почти одновременно произнесли:

- Вы отлично водите.

- Вы хорошо с ней ладите.

Пауза. Заем жест, его, побуждающий меня продолжить тему.

- Хм, слушающий мужчина - большая редкость, - не смогла я не заметить.

- Женщина, умеющая слышать, тоже, – в свою очередь похвалил он и обратил взор на новоявленного фотоохотника. - С вами она оживает.

- Просто помню себя в ее возрасте. А ещё очень радуюсь, что у нее нет проблем в общении с другими детьми. Считается, это одна из важнейших вех социализации.

- Это сейчас, – ответил Олег. - Мне ещё памятны дни, когда я ее к психологу возил.

- Возили?

- Несколько раз, - подтвердил он. – Потом сменилась пара учителей, и ребенок стал похож на ребенка.

Не то чтобы волосы стали дыбом, но колючие мурашки я ощутила на спине. У меня появились вопросы, мне нужны были ответы. И именно в этот момент, когда я вознамерилась вытрясти информацию из водителя, к нам присоединились тихая, абсолютно несчастная Οлеся и Стас, который сразу стал оглядывать зал в поисках Алисы.

- Где? - сухо спросил он.

Я указала на соседний стол, под которым ребенок затаился.

- Что она там делает?

- Играет. В папарацци.

Маленькая ручка, вооруженная телефоном, выскользнула из-под укрытия скатерти. Звук фокусировки, тихий щелчок, и охранник попал в цифровой каталог семейного фотоальбома Гладько. Стас нахмурился, но прерывать веселье Алисы не стал. Спросил только, не боюсь ли я, что о поездке узнает главный.

- Чему быть, того не миновать. Сама ему отправлю несколько общих фото.

- Общих? – спросила Олеся, явно предполагая, что ее самоволка должна остаться за кадром.

- За хорошее поведение даже заключенных выводят погулять, чем мы хуже? – спросила я и улыбнулась, хотя мне совсем не понравилось, как Οлеся вздохнула.

Странная реакция, неужели она не увидела Глеба в процессе поездки? Или они ездили не на мебельное производство?

Когда официант принес первую пиццу, лазанью, мясо на шпажках и салат, я небрежно спросила:

– Как покатались?

Девчонка поморщилась и промолчала, зато в своей скупой манере ответил Стас:

- Продуктивно.

- Насколько продуктивно?

- Я осмотрел склады, Олеся посидела в машине.

Чуть не уронила вилку, которую по привычке салфеткой протирала перед едой. Посмотрела на серебристые блики металла и мысленно отругала себя за просчет.