Правило Диксон - Эль Кеннеди

Может, я делал недостаточно, кто знает. Может, стоило больше стараться. Я, наверное, эгоистичнее большинства людей, но это из-за хоккея. Он всех делает эгоистами. Ты посвящаешь все время и силы спорту, а не девушке. Так что она права. Может, она и правда не всегда была у меня на первом месте. Может, мне не удавалось найти баланс между игрой в хоккей и отношениями с девушкой, но теперь я смогу лучше объединить эти части моей жизни, лишь бы выпал шанс! Я вижу, что людям вокруг это удается. Взять хотя бы Райдера, которого всю жизнь ничего, кроме хоккея, не интересовало, а теперь он каким-то образом умудрился убедить чудесную женщину выйти за него. И, как я вижу, брак никак не изменил его результаты на льду, а спорт никак не сказался на браке.

Так почему же у меня не получится последовать его примеру?

– Что ж, наверное, я немного повзрослел, – хмыкаю я. – А может, и сильно повзрослел, раз теперь я готов исполнить танго на глазах у публики.

– Ой, вы танго танцуете? В каких категориях вы будете выступать?

– На самом деле я пока не уверен. Мы еще работаем над видео для предварительного отбора. – Смотрите, как я сыплю танцевальным жаргоном, а?

– Что ж, если пройдете квалификацию, скажешь.

– А что? Ты чувствуешь угрозу с нашей стороны? Вы с Сергеем попытаетесь разузнать, что мы затеяли? Будете шпионить за нашими тренировками, сплагиатите наши движения?

– Ничего я не волнуюсь, – высокомерно заявляет она.

– А стоило бы, потому что мы тебя сделаем, девочка.

– Да неужели?

– Ага.

– Попробуйте, – она смеется. – Ладно, буду держать тебя в курсе новостей о переводе. Еще поболтаем, Линди.

Я кладу трубку. Все мое тело вибрирует от волнения. Я хочу кому-нибудь об этом рассказать, но ведь всем плевать, что мне позвонила бывшая. Парни начнут меня немилосердно подкалывать и житья не дадут.

Впрочем… возможно, меня поддержит моя новая «девушка». Одной этой мысли достаточно, чтобы я взбодрился. Диана сегодня все утро дома – я слышал шорохи из ее квартиры. Не знаю, что она делает, но ощущение такое, что несколько часов подряд ходит туда-сюда по квартире.

Я в прекрасном настроении выскакиваю на лестничную площадку и громко барабаню в ее дверь.

– Это я. Впусти меня.

– Уходи, я занята, – доносится приглушенный голос из-за двери.

Я стучу снова. Еще громче.

– Тихо! – кричат снизу.

– Отстань, Найл! – кричу я в ответ. – Да ладно, Диксон, у меня новости есть.

На мгновение повисает пауза, потом я слышу, как она подходит к двери.

– Ладно, но не паникуй, когда увидишь мое лицо.

– С чего мне…

Дверь распахивается, и я пораженно ахаю.

Под глазом у Дианы приличный синяк. Кожа вокруг глаза и над скулой потемнела и опухла. Синяк красновато-синий, а не черно-фиолетовый, наверное, ему уже пара дней.

Я пытаюсь вспомнить, когда видел ее в последний раз. Кажется, в субботу утром. Черт, как мы вообще умудрились ни разу не встретиться за четыре дня? Я все это время только и делал, что играл в гольф, качался и плавал. Два занятия из трех – на территории комплекса, где мы оба живем. Где, черт возьми, носило Диану?

– Что случилось? – спрашиваю я. – Ты в порядке?

– Чирлидинговый лагерь, – печально откликается она.

У меня аж рот открывается.

– Что вы там делаете? Сражаетесь до первой крови?

– Мы с другими наставниками показывали девочкам, как строить пирамиду. Я была наверху, пирамида развалилась, и я получила локтем в глаз.

– Черт. Ты лед прикладывала?

– Прикладывала. Но все равно выглядит отстойно. А у тебя что нового?

Я прохожу в квартиру следом за ней. Смотрю, она отставила журнальный столик подальше от дивана и скатала тот жуткий бордовый ковер. Теперь он стоит у стены, рядом с аквариумом. Посреди комнаты образовалось большое пустое пространство.

– Ты что тут делаешь? Я все утро слушаю, как ты бродишь по квартире.

– Придумываю композицию для детишек. Завтра буду их учить.

– Ты уже нашла партнера по танцам?

– Нет, – мрачно отвечает она.

– А вот и неправда, – ухмыляюсь я. – Нашла.

Диана сощуривается. Точнее, правильнее будет сказать, что она щурит один глаз – правый. Левый и так прилично заплыл из-за отека.

– Я только что говорил по телефону с Линси. Она сказала, я здорово повзрослел и вырос, раз решился участвовать в танцевальном конкурсе, так что… – я пожимаю плечами. – Я весь твой, если захочешь.

Впервые с того момента, как я переехал в этот дом и поселился по соседству с Дианой, она искренне мне улыбается – именно мне.

– Ты серьезно?

– Ага. Давай потанцуем, Диксон.

И тут Диана снова меня поражает – она делает шаг вперед и крепко обнимает меня за талию. Прижимается к моей груди, стараясь не потревожить заплывший глаз. Я настолько ошеломлен, что даже не обнимаю в ответ, – стою, опустив руки.

– Спасибо, – тихо говорит она. – Мне это было очень нужно.

Не знаю, о чем она говорит – о танцах, об объятии или о чем-то еще, но меня очень беспокоит, как обрывается ее голос.

Усилием воли я заставляю себя отмахнуться от этого – я знаю Диану и знаю, как ее раздражает, когда люди суют нос в ее дела.

Так что я просто обнимаю ее в ответ и говорю:

– Ты что, мы же их всех порвем.

Глава восемнадцатая

Диана

Кошмар рассеивается

– Итак, мои величественные орлы! – громко объявляю я. – Давайте еще раз пробежимся по прыжкам и на сегодня на этом закончим, хорошо?

Мы с Фатимой рассчитываем девочек на первого-второго, и они тут же срываются с места, бросая все силы на тренировку. Подпрыгнуть, сделав шпагат в воздухе, и успеть при этом коснуться кончиков пальцев на ногах, не так-то просто. Особенно туго пришлось Хлое и Харпер. Если им удается высоко подпрыгнуть, они не достают до носка рукой, а если достают, прыжок получается низким.

– Почему я так низко прыгаю? – хнычет Хлоя, в очередной раз неудачно приземлившись. Она так старается, что на лбу выступил пот.

Я подхожу ближе к ней.

– Потому что ты недостаточно раздвигаешь ноги в прыжке. Чем больше расстояние между ними, тем выше подпрыгнешь. Вот почему мы все время твердим, что нужна растяжка. Над гибкостью надо работать с детства.

Фатима хлопает в ладоши.

– Давайте сделаем прыжок на согнутых ногах.

– Но это же скучно! – ворчит Харпер.

– Зато очень полезно для мышц-стабилизаторов, – говорю я группе, похлопав себя по животу. – Прыгуны… – Я мельком поглядываю на Татьяну и Кэрри, наших самых сильных гимнасток. –