Мой невыносимый сводный дракон - Александра Каспари

– Хм.

– Лично я не вижу в этом ничего особенно страшного.

– Как считаешь, сэр Рональд передумает?

– Вряд ли. Будет до последнего давить на Эйда.

– Но это не подействует.

– Конечно, не подействует.

– Упрямство – визитная карточка Уэстмитов!

– Не упрямство, а настойчивость и целеустремлённость.

– Настойчивость и целеустремлённость – это девиз Грантов.

Эл не стал продолжать спор и заговорил о другом:

– По закону несовершеннолетнего нельзя усыновить или удочерить без его согласия, так что проблемы не вижу.

– То, что у нас адекватные законы – это хорошо. А то, что ты не видишь проблему там, где она есть – это очень плохо, – заявила я и, не дав Элу ответить, выпалила на одном дыхании: – Ну а я не вижу ничего плохого в предложении сэра Рональда. Думаю, мне подойдут и титул, и фамилия.

Не успела я договорить, как оказалась прижатой к стене. И снова в спину впивалась украшающая деревянные панели завитушка, а по обе стороны от лица упирались ладони сводного брата.

– Мисс Уэстмит, – отчеканил он, делая ударение на первом слове, – будет называться только моя дочь.

– Рада за тебя. А кто мне запретит так называться?

Кажется, сила осталась только в моём голосе. Нет её ни в руках, которых я совершенно не чувствую, ни в ногах. Колени предательски подкашиваются и я медленно сползаю вниз по стене, а дурацкая завитушка прошивает в спине борозду. И всё из-за Эллиота! Он так смотрит, что я погибаю! Сердце не бьётся, лёгкие не работают, перед глазами чёрные мушки порхают. А вот в его глазах – извергающиеся вулканы, дыхание – как звук мчащегося паровоза, сердцебиение – как набат.

– Только не так, – припечатывает словами он.

«А как?» – получается только мысленно. Я по-прежнему вдохнуть не могу. Переоценила свои силы. Думала, поиграем словами, как раньше, и разойдёмся. А задело за живое обоих.

– Тори, тебе нехорошо? – слышу сквозь усиливающийся шум в ушах.

– Нормально.

Прихожу в себя, чувствуя, как меня касаются его руки. Делаю резкий болезненный вдох и выпутываюсь из объятий. На нетвёрдых ногах улепётываю в женское крыло так, будто за мной маньяк гонится, и по пути едва не сбиваю всполошившуюся Инельду. Или Имельду – какая разница?..

Что, боже мой, происходит? Ругаю себя за сорвавшуюся с языка глупость и будто заново проживаю тот самый момент. Слышу наяву его слова, чувствую прикосновения и особенно – впитываю его взгляд, выражающий столько всего! Шок. Боль. Изумление. Злость. Решимость. Дерзость. Одержимость… Так, как раньше, уже не будет. Мы перешли грань, за которой шутки заканчиваются. Теперь всё по-настоящему. И, признаться, меня это пугает.

Как всё это переварить? Как собрать себя воедино и постараться стать опорой для сестры, которой сейчас намного тяжелее, чем мне?

Нет у меня на это времени.

Я застала Виви за сбором чемоданов. Что она надумала, бедная девочка?..

– Далеко собралась, Ви?

Она продолжала хмуриться, разглядывая платье с цветочным принтом.

– Ви!..

– Всё нормально, Тори. – Платье полетело в чемодан, где уже собралось приличное количество одежды. – В Линхольде совсем другая мода. То, что мы носили в столице, здесь выглядит по меньшей мере странно. Мне давно нужно было обновить гардероб и избавиться от старого барахла. Не пойду же я на Большие драконьи гонки в этом убожестве с ромашками!

– Это не ромашки, а мелколепестницы, – машинально поправила я.

– Ты же не думала, что я собираюсь сбежать?

– Конечно, нет.

Тут сестрёнка не выдержала и, заливаясь слезами, бросилась ко мне. Я крепко её обняла и принялась покачивать, как в далёком детстве. Слёзы сдержать не удалось и я рыдала вместе с ней, оплакивая заодно и свою косую-кривую судьбу.

– Упёртый болван! Идиот! Я так ему и сказала! – всхлипывала Ви. – Я не просила себя спасать! Наоборот! А он лишился из-за меня победы! Как мне теперь жить с этим?

– Это было его решение, дорогая. Не кори себя за него. Просто поблагодари и прими как должное. Думаю, оно тоже не просто ему досталось.

– Просто прими как должное!.. – передразнила сестра. – Это совсем не просто, Тори.

Боже, как это знакомо!..

– Никто тебя не торопит. Со временем всё утрясётся, вот увидишь. А что касается другого… Закон на твоей стороне. Сэр Рональд не может удочерить тебя против твоей воли.

– Они будут давить и шантажировать – это обычная тактика взрослых.

– У нас давно на все их тактики иммунитет и стальные нервы, не так ли?

– Тут нужны более действенные меры.

– Например?

– Я объявлю голодовку.

– Ты же не серьёзно?

– Очень даже серьёзно.

– И как я полечу в Глейнсборо, зная, что ты сидишь тут голодная?

– Ну… Я могу отказаться не от всей еды. Тебя это устроит?

– И пообещай не делать глупостей и ни с кем не ссориться.

– М-м… Пока ты не вернёшься с победой?

– Пока я не вернусь в Линхольд, а с победой или без – это уж как повезёт.

– Я в тебя верю, Тори! Ты и победа – это практически одно и то же!

– Вот видишь, какая ты у меня оптимистка. Всё у нас с тобой будет хорошо.

– Если бы!..

Ага, самой бы поверить.

– Так ты обещаешь не наделать глупостей?

– Обещаю. – Виви вытерла слёзы. – А ты обещаешь сосредоточиться исключительно на гонках и не переживать за меня?

– Это сложно, но…

– Тори, ну пожалуйста! Я буду паинькой и съем почти всё, что мне подадут! Я так хочу, чтобы ты выиграла!

Ну и как я могу ей отказать?

Глава 21. Разве не видишь, как он на меня смотрит?

– Ваши анализы в порядке, – сообщила доктор Макгроув – светловолосая женщина с лучиками морщинок вокруг глаз и ярко накрашенными губами, – а вот давление для вашего возраста слегка повышено. Переволновались перед соревнованием?

– Да, немного.

Ночью я почти не спала. Только волновалась вовсе не из-за гонок.

Вчера, стоило мне более-менее успокоить сестру и вернуться к себе, в дверь постучалась мама, как будто ей кто-то доложил о моём возвращении! Заламывая руки и пуская слезу, она умоляла повлиять на решение Виви своим примером. «Я же не ради себя, а ради вашего будущего вышла за Рональда Уэстмита!» – эти её слова подействовали на меня отрезвляющей пощёчиной. Чтобы не расстраивать маму категорическим отказом и выиграть время, я обещала подумать.

Ну в самом деле, что мне сказать? Что я целовалась со сводным братом? Что мы едва не переспали? И что он ни разу не заикнулся о свадьбе? И правда, звучит не очень.

Ну а в