Ее кровь, его тьма - Лира Алая

резал кожу — всё проносилось мгновениями: улицы, ветер, огни, звёзды. Я не видела, куда он меня несёт, и не хотела знать. Всё вокруг растворилось, стало неважным, второстепенным. Был только он, и тепло его груди, в которое я уткнулась, закрыв глаза.

Я ощущала себя наполненной и счастливой.

А ещё — свободной.

Это удивительное открытие. Настоящее, внезапное, как дыхание после долгого погружения под воду. Я понимала, что это состояние, которое я сейчас проживаю, — свобода. Я вышла за границы дозволенного, сделала что-то, совсем мне не свойственное, наплевав на правила и приличия. И при этом — не упала в пропасть.

Я чувствовала себя живой.

Я чувствовала себя женщиной.

Я ощущала поддержку этого прекрасного мужчины рядом, который вёл меня по этой тонкой грани так уверенно, что я полностью ощущала себя в безопасности. Я знала, что могу ему доверять, и это знание само по себе уже было удовольствием.

Он открыл для меня мир новых ощущений, чувств, эмоций.

Я впервые за долгое время ощущала себя желанной женщиной. Не просто телом, не просто фигурой — а живым, чувственным существом, дышащим страстью и принятием.

Моя первая любовь, что тянулась с детства, наверное, могла бы называться дружбой, заботой, родством душ. Но не любовью мужчины и женщины. Только сейчас я осознала этот контраст.

Когда Михаэль смотрит на меня глазами, полными страсти и желания, когда он восхищается моей смелостью, я чувствую, что жива.

Мой жених даже на людях не мог обнять меня, считая это чем-то неприличным, выходящим за рамки. Его представления о том, какой должна быть женщина, звучали как приговор. Он рисовал во мне образ идеальной, послушной, удобной спутницы — и я долго пыталась в него вписаться.

Я часто ловила себя на мысли, что сдерживаю себя. Что где-то глубоко внутри есть я — другая. Раскованная, яркая, пульсирующая жизнью. Но я прятала её. Упрекала себя за то, что она хочет быть свободной, чувственной, что в её теле живёт голод.

Иногда, ложась в постель рядом с ним, я думала:

«Может, потом пройдёт. Может, так и должно быть».

Но не прошло.

Просто всё умерло.

Мы всё реже занимались любовью, и даже когда это происходило — я почти ничего не чувствовала. Всё стало пресным, как вода без вкуса, как тишина после грома.

Только теперь, после Михаэля, я понимала, насколько бедной была та жизнь. Он пробудил во мне не просто тело — целый пласт души, о котором я не знала.

Как будто я вообще не знала, что внутри меня живёт она — та, другая. Страстная, искренняя, готовая отдаваться чувствам без остатка.

А может, знала. Просто игнорировала.

И сейчас я даже представила её.

Стоящую передо мной — зажатую, с испуганными глазами. Вокруг неё — осуждающие взгляды, чужие слова, правила, которые давят. Ей больно. Она одна. И никто не поддерживает.

И я поняла — это я. Это часть меня, которую я бросила в темноте.

Мне стало нестерпимо жаль.

Я представила как подходу к ней, и обнимаю.

Мысленно, но отчётливо.

— Моя прекрасная, самая красивая, — прошептала я ей. — Прости меня, что столько времени не замечала твоих желаний. Что оценивала их, гнобила, заставляла прятаться здесь, в одиночестве. Прости меня, моя родная.

Я представляла, как обнимаю эту часть себя, а она рыдает, сжимаясь, потом растворяясь в моих руках. «Мне было больно, — будто слышала я её голос. — Я так ждала, чтобы меня полюбили».

С моих глаз текли слёзы. Горячие, очищающие.

Я позволяла им течь.

И чувствовала, как вся эта боль вырывается наружу — через меня, сквозь дыхание, сквозь сердце. И вместе с ней приходило облегчение.

С каждой слезой я ощущала, как освобождаюсь, как наполняюсь любовью.

Любовью к себе.

Тепло расползалось по груди, по рукам, по животу.

Я расслабилась до конца.

В это же время Михаэль уже занёс меня в мою комнату. Его шаги звучали тихо, ровно, почти беззвучно, но я ощущала силу в каждом движении.

Я чувствовала, как его руки держат меня уверенно — бережно. И это чувство было таким сладким, что я снова закрыла глаза и прижалась к нему сильнее.

Мне хотелось, чтобы он не останавливался.

Чтобы этот момент длился вечно.

И когда он мягко опустил меня на кровать, я всё ещё не хотела отпускать его. Мне захотелось, чтобы он дал моей внутренней женщине тепла и любви. Того самого тепла, которое невозможно купить или попросить — которое возникает только тогда, когда кто-то видит тебя по-настоящему.

— Посиди вот так со мной, — тихо сказала я, не открывая глаз.

Он ничего не сказал, просто сел рядом. Я ощутила, как кровать чуть прогнулась под его весом. Его руки сразу нашли моё тело — осторожно, почти с благоговением. Он обнял меня, притянув ближе, и я устроилась у него на коленях, как ребёнок, уткнувшись лбом в его шею.

Он гладил меня по спине, по волосам. Его пальцы двигались медленно, будто рисовали на коже невидимые узоры. От каждого движения по телу пробегали мягкие волны тепла.

Я закрыла глаза, слушая его дыхание. И шептала внутренней женщине — той, что я недавно вернула из темноты:

«Видишь? Этот мужчина принимает тебя. Со всеми твоими желаниями, со всей твоей страстью. Он не осуждает тебя, он хочет тебя. Он желает тебя. И тебе можно быть собой».

Я чувствовала, как та часть меня, зажатая, подавленная, вдруг выпрямляет плечи.

Она поднимает голову, её глаза больше не полны страха.

Она сильная, уверенная. Она знает, что её тело — не грех, а дар. Что желание — не позор, а жизнь.

И в этот момент я будто действительно чувствовала её присутствие рядом. Она стояла рядом с нами — спокойная, светлая, красивая.

Я продолжала говорить ей мысленно:

«Я никогда больше тебя не оставлю. Никогда не позволю испытывать боль и одиночество. Ты — часть меня. И я люблю тебя».

И чем больше я говорила, тем теплее становилось внутри.

Тепло разливалось по груди, растекалось в животе, доходило до кончиков пальцев.

Всё происходящее было таким естественным, таким правильным, что мне даже не хотелось ничего анализировать.

Мир будто стал мягче. Воздух — плотнее и теплее. Всё оказалось на своих местах.

И я почти проваливалась в сон, когда Михаэль вдруг заговорил.

Глава 33

— Верна, — его голос был низкий, тихий, но в нём звучала какая-то новая нота. Я открыла глаза и