Влюбить Уинтер - Айви Торн

— Ш-ш-ш, — успокаивает Габриэль, заключая меня в свои сильные объятия и убирая волосы с моего лица.

Только когда он заключает меня в свои объятия, окутывая и изолируя от большого и пугающего мира вокруг, я наконец могу вдохнуть достаточно воздуха, чтобы хоть немного успокоиться. Я не знаю, почему его сила может меня успокоить, ведь отчасти меня подавляет его способность лишать меня свободы воли. Но я приму всё, что смогу получить, лишь бы моё сердце перестало болезненно давить на рёбра, заставляя меня чувствовать, будто я вот-вот задохнусь.

21

ГАБРИЭЛЬ

Ужас сжимает моё сердце при виде Уинтер, свернувшейся калачиком на полу душевой. Она выглядит такой маленькой и беспомощной, слегка покачивается в попытке успокоиться. Моё сердце разрывается от вида её страданий, и я не знаю, что сделать, чтобы помочь ей.

Когда я беру её на руки, я чувствую, как она дрожит, несмотря на тепло в душевой. Наконец я больше не могу это терпеть. Сняв с себя полотенце, я захожу в душ вместе с ней и сажусь так, чтобы можно было притянуть её к себе.

— Я сделал тебе больно? — Мягко спрашиваю я, поглаживая её по волосам, пока она продолжает рыдать у меня на груди. — Это было слишком?

— Н-нет, — заикаясь, отвечает она, хватая ртом воздух.

Озадаченный её внезапным всплеском эмоций после того, как всё казалось таким прекрасным, когда она выходила из комнаты, я пытаюсь понять, что могло произойти. Если она не испытывает физической боли, то что же я сделал? Я не могу придумать ни одной причины. Мне кажется, что у нас всё было хорошо. Она даже улыбнулась мне, выходя из комнаты, и я старался относиться к ней с нежностью, которой не проявлял с самого начала наших отношений.

— Пожалуйста, Уинтер, — умоляю я. — Скажи мне, что не так. Как я могу это исправить?

Она продолжает дрожать, прижимаясь ко мне, её тело сотрясается от силы её горя. Я нежно целую её в макушку, ожидая ответа и желая, чтобы её слёзы утихли. Я не могу вынести вида Уинтер, такой сломленной и плачущей. Я бы всё отдал, чтобы узнать, как успокоить её в этот момент, но у меня не хватает идей.

— Я не могу этого сделать! — Уинтер запинается, а затем разражается очередным потоком рыданий.

— Что сделать? — Спрашиваю я, и у меня сжимается сердце от её решительного тона.

— Я не могу родить этого ребёнка, — всхлипывает она. — Я не могу остаться с тобой и не могу уехать с тобой. Я не знаю, что мне делать. А что, если мы не справимся сами? Хватит ли нам денег? — Она отчаянно всхлипывает, прежде чем снова взять себя в руки. — Теперь, когда я беременна, мне не нужно будет искать работу? Чтобы оплатить все дополнительные расходы? Но кто захочет нанять меня? — Уинтер задаёт один вопрос за другим, одновременно высвобождая все свои страхи. И внезапно я всё понимаю...

У неё было столько всего спрятано внутри, так много тревог, о которых она никогда мне не говорила. Она боится, что не сможет быть хорошей матерью и достойной женой. Что я не буду рядом с ней как отец. Она не понимает, что значит жить с низким доходом, когда оплата счетов и жизнь от месяца к месяцу — это часть образа жизни. И зачем мне в этом участвовать? Не брошу ли я её, когда станет тяжело? Должно быть, именно об этом она думает, когда рыдает из-за готовки, уборки и похода за продуктами, никто не готовил её ко всему этому. Теперь ей, возможно, придётся делать всё это не только для себя. И для ребёнка, и для меня. А если я решу уйти, она останется совсем одна.

Я чувствую себя таким идиотом, ведь я так и не понял, насколько Уинтер оторвана от реальности. Она ничего не знает о том, как позаботиться о себе, а я ничему её не научил за последние несколько месяцев, потому что так беспокоился о её безопасности, что практически держал её под замком. Неудивительно, что она подавлена. Одним словом, она беспомощна. Полностью зависит от окружающих, и что же я сделал? Трахал её и наполнял спермой. Использовал её для собственного удовольствия, потому что это я называю любовью. Я не показал ей, что буду рядом, что я знаю, как поддержать её или семью, если понадобится. Чёрт, конечно, она не хочет этого ребёнка. Она совсем к этому не готова. А зная наследничков Блэкмура, она, вероятно, решила, что, когда у них появятся дети, она просто отдаст их на кормление няне, а сама продолжит жить практически без изменений.

Но Уинтер не просто так беспокоится о ребёнке. Она говорит о жизни, которую я ей предлагаю. О том, как неадекватно я оценивал желания и нуждаемости Уинтер.

— Это твоя жизнь, Габриэль, то, чего ты хочешь. Это не моя жизнь. Как я могу быть счастлива, если я даже не знаю, чего я хочу? У меня не было возможности понять, что мне нравится. Я даже не знаю, кто я такая за пределами своей прежней жизни. Когда я не удовлетворяю твои потребности, ты отдаёшь меня своим друзьям, чтобы они удовлетворили свои, но никто никогда не спрашивал меня, чего хочу я, — рыдает она. — Никто не спрашивал до того, как ты меня спас, и никто не спрашивает с тех пор. Как будто моя единственная цель в жизни — служить тому, кто в этом нуждается. Я для вас всех просто дыра, которую нужно заполнить, игрушка, с которой можно поиграть. А теперь ты хочешь, чтобы я радовалась этому, испытывала восторг от той жизни, которую ты мне навязал.

От её слов меня пронзает боль. Я не чувствую, что навязал ей эту жизнь. По крайней мере, я так не думаю. С самого начала она казалась мне открытой и восприимчивой, иногда даже инициировала наши отношения как физически, так и эмоционально. Однако она продолжает бунтовать, когда дело касается моей заботы о её безопасности. Но я думал, что она счастлива здесь, кода она подружилась со Старлой и другими жёнами членов клуба.

Может быть, я просто обманывал себя. Но мысль о том, что она хочет всё бросить, избавиться от ребёнка и от меня, чтобы найти свой собственный путь