Голые души - Любовь Андреевна Левшинова

– Не сработало.

– Что не сработало?

– Наш спектакль, – пояснил он и усмехнулся. – Вернее, он сработал, но не так, как мы думали.

Тат удивленно хохотнула и настороженно вскинула брови.

– А как?

Крис улыбнулся. Ему нравилось находиться рядом с Татум, разговаривать с ней. А ведь он вел себя как идиот. Уже привык, стал зависимым от ее присутствия, улыбки, странных анекдотов. И когда Дрейк захотела уйти, убедил себя в том, что делает ей одолжение, предложив встречаться.

Во главу угла встало наигранное снисхождение, он только сильнее ее оттолкнул.

Второй раз лучше не стал: увидев свою плохую игру, Крис подумал, что все осознал. И начал давить, ставить в тупик, будто он лучше знает, как надо. Поставил свою нуждаемость ребром и сделал Тат виноватой в ее отсутствии в его жизни.

Третий – с возможностью устроить Татум ассистенткой куратора в галерее – вообще провалился с треском. Почти.

И лишь сейчас Вертинский начинал приближаться к пониманию того, как обстоят дела на самом деле. Он смотрел на улыбающуюся Дрейк и чувствовал нечто новое.

Несмотря на то что они больше не были вместе, не лежали в одной кровати, Крис не касался ее шеи, ключиц, груди… связь между ними становилась только крепче, насыщенней, ярче.

Сейчас, сидя за столиком в итальянском ресторане, в искусственном желтом освещении, Крис как никогда чувствовал Тат в своем поле. И улыбался, оттого что не удерживал ее там силой – она сама была рада остаться.

– Он нас раскусил. – Крис отломил кусок белого хлеба, растягивая слова для большей драматизации. – Еще на благотворительном вечере.

Тат недоверчиво хмыкнула и мотнула головой, с усилием доставая из сознания события минувших дней.

– Нет… не может быть… – По ее выражению лица легко можно было прочесть надежду на то, что слова Вертинского окажутся шуткой, дурацким приколом, но увы.

К тому же парень улыбался.

– Может, – кивнул он. – Он такой.

– Тогда «Оскар» нужно выдать Матвею Степановичу. – Дрейк озадаченно хохотнула.

– Шоколадный уже заказал, – пошутил Крис и отправил в рот очередную вилку спагетти в соусе.

– Не может быть… – Татум вглядывалась в пустоту, не в силах поверить, что настолько крупная авантюра с самого начала была провальной. – Но почему он это не прекратил? – Она подняла глаза на Криса. – Даже подыгрывал нам?

– Не знаю, – развел руками Вертинский. – Псих? – Оба фыркнули на этом слове, не придавая ему значения.

Уж кого-кого, а Вертинского-старшего нельзя было назвать старым маразматиком, игравшим в бесполезные игры. У такого мужчины, как Матвей Степанович, определенно были свои мотивы и план – просто так он не делал ничего.

– Он сказал, что увидел в нас потенциал. – Крис пожал плечами. – Что бы это ни значило. Ему понравились наши старания. – Парень скорчил ироничную гримасу, а Татум откинулась на спинку стула, улыбаясь краешком губ.

– Теперь понятно, в кого ты такой.

– Какой? – Маятник композиции за их столиком качнулся в обратную сторону: теперь Крис подался вперед, с любопытством заглядывая Дрейк в глаза.

– Неоднозначный… – Тат с улыбкой цокнула.

– И что это значит? – Отзеркалив позу Дрейк ранее, Вертинский наклонил голову вбок, но Татум лишь отмахнулась и со смешком закатила глаза.

– Что надо, то и значит.

Она посмотрела на парня с издевкой, мол, подробностей не получишь – и с аппетитом принялась за свою лазанью.

Крис покачал головой и мысленно засмеялся: он знал, что внятных ответов не дождется.

– Ох, Татум Дрейк… – Он тяжело вздохнул и улыбнулся, поднимая на Тат внимательный взгляд. – Ты заставляешь меня… – Последние слова он гортанно выдохнул, руки Дрейк с ножом и вилкой от этого зависли над тарелкой, а взгляд следил за его губами. Крис будто гипнотизировал девчонку: Татум почувствовала, как кончики пальцев начали неметь, а в животе стало жарко. Крис еще шире растянул губы в улыбке. – Заставляешь меня любить тишину…

– Эй!

Дрейк опомнилась и засмеялась, затем картинно нахмурилась и махнула рукой, якобы задетая таким оскорблением. Крис поднял руки на манер «сдаюсь».

– Я же любя! – сказал он, посмеиваясь, а Дрейк ухватилась за эту фразу и замерла, шкодливо косясь на Вертинского.

– Насколько сильно? – Она сощурилась, положила приборы в тарелку, руки сложила перед собой на столе, глядя на Криса, как экзаменатор на студента.

Игривая улыбка не сходила с ее губ.

– Любя?

– Да.

– Настолько, чтобы жевать молотый кофе! – Вертинский патетично стукнул себя кулаком в грудь и вздернул подбородок, будто клялся королеве в верности.

Татум понравилась отсылка к ее шутке на уикенде.

– Серьезно? – Она недоверчиво выгнула бровь, но оба уже были заражены хорошим настроением.

– Конечно, – уверенно сказал Крис и вдруг заметил в глазах Тат нездоровый, азартный блеск.

– Хорошо. – Она согласно кивнула и, не прерывая зрительного контакта с парнем, повысила голос, обращаясь куда-то в зал: – Официант! – И снова вернула внимание к Крису. – Ты же словами просто так не разбрасываешься?..

Она посмотрела на него внимательно. На губах Дрейк еще играла улыбка, но взгляд был серьезным. Крис увидел в этом нечто большее – будто они говорили сейчас не о кофе, а о его намерениях. Мало ли, что и кому он говорил… сейчас был другой случай. С ней все должно быть иначе, и Татум должна быть в этом уверена.

– Нет, не разбрасываюсь. – Крис мотнул головой, твердо посмотрел на Дрейк.

Не отрывал от нее взгляда, пока она с улыбкой попросила подошедшего официанта принести им пару ложек сухого молотого кофе, смотрел в ее темные глаза все три минуты ожидания.

Он сам предложил это. Понимал, что Дрейк боится. Не так, как он, по-своему, но боится. Куда проще жить без привязанностей и не бояться предательства, чем проживать эту жизнь с открытым сердцем и время от времени вынимать ножи из спины.

Татум не хотела в своей найти рукоятку с его отпечатками. Отдалялась, выстраивала стены и бесилась, когда Крис подходил слишком близко, узнавал о ее слабостях. Хотела понимать, на что идет.

Официант принес фарфоровое блюдце с горсткой кофе и серебряную десертную ложку. Оглядел парочку безэмоциональным взглядом, открыл было рот, чтобы пожелать приятного аппетита, но осекся, нахмурился и удалился.

Татум с недоверчивым интересом посмотрела на парня, переводя взгляд с «десерта» на Криса и обратно. Краем сознания понимала, что действие это нелепо и абсурдно, но уже не могла осознать себя во сне и проснуться: что-то говорило ей, что этот момент – с виду дурацкий и ничего не решающий – решит многое.

Крис посмотрел на Дрейк и коротко улыбнулся. Не стал драматично растягивать действие: проигнорировал ложку, взял в руки блюдце, запрокинул голову и разом высыпал в рот все, лишь на пару мгновений прервав зрительный контакт с Татум.

Поставил блюдце на стол, несколько раз прожевал массу во рту и с усилием проглотил кофе. Вытерев губы салфеткой, посмотрел на Татум – не требовательно или снисходительно, а просто посмотрел на замершую от удивления Дрейк.

– Не могу поверить, ты и правда сделал это! – Тат наконец отошла от шока и залилась громким смехом. – Спасибо, Крис. – Отсмеявшись, она промокнула салфеткой проступившие на глазах слезы и покачала головой, с благодарностью посмотрела на парня.

А Крису показалось, что этот смех стоил куда большего количества кофейного порошка.

– За что? – удивился Вертинский.

Дрейк была необычной девушкой, но он сомневался, что именно поедание людьми сухого кофе является ее тайным фетишем.

– За то, что